Выход Силой

Как можно быть одновременно проводницей умерших в загробные миры, Хозяйкой Стужи и повелительницей молодых, весенних побегов? Как, тролль меня задери, это может сочетаться в одном божестве? Хранительница Кромки, отделяющей мир живых от мира мертвых и живые растения, выросшие из неживых зерен? Так что ли?

В свадебных обрядах второй титульной нации империи, молодоженов принято посыпать зернами злаковых. Считается, что это придаст супругам плодовитости, и гарантирует хорошие урожаи на их полях. И одновременно, этот обычай является неким актом жертвования Матушке Моране.

Так вот. Раз зимняя богиня – главный славянский пограничник, то и добровольные ее жрецы и жрицы называются кромешниками. Жрецы-мужчины - оскопленные в момент посвящения Богине, и во время богослужений одевающиеся в женскую одежду – это отдельная тема. Говорят, в обмен на силу мужскую, эти... гм... трансвеститы получают могучую силу магии. Кромешников-мужчин в патриархальных славянских семьях уважают и даже побаиваются. Как, впрочем, уважают и побаиваются и всех других отмеченных благословением Богов.

К жрицам Мораны же отношение иное. Их любят и чтут. Посредницами между смертными и богиней могут быть только не рожавшие женщины. Ну, или девственницы – у них связь с Государыней особенно крепка. Взамен Морана наделяет кромешных дев особенной привлекательностью в глазах мужчин, крепким здоровьем и колдовской силой. Зелья и снадобья изготовленные руками кромешниц обладают особыми свойствами, а проклятья, произнесенные вслух, всегда исполняются.

/*вёльвы – скандинавские жрицы, толковательницы рун и, немного, ведьмы./

И, судя по поведению Варнакова-младшего, не одного меня поучали подобным образом. Во всяком случае, не припомню ни единого случая, когда бы, что сам мастерок, что его свитские подпевалы, позволили бы себе грубо пошутить, или высмеять Мельникову. Думал, всему виной богатство ее отца. А тут выяснилось, что у девушки есть куда более значительный покровитель.

Дальше, и без того сорванный урок превратился в какой-то фарс. Женская часть класса завалила растерявшегося учителя совершенно бессмысленными с мужской точки зрения, но, на счастье – не требующими ответа, вопросами об «ути-пусички» детенышке милого морского змея. Я лично что-то не припомню, чтоб Рославский высказывался однозначно в пользу дракона. Помнится, он говорил, что это может быть любое морское существо.