Неудачники

Местом пробуждения оказалась небольшая зеленая полянка, окруженная густыми кустами в полтора человеческих роста и стройными высокими деревьями, стремящимися к небу. Лучи солнца проходили сквозь редкую крону и при каждом вздохе ветра радостно перебегали с места на место. В памяти Рэма деревья выглядели как-то иначе. При мыслях о дереве почему-то сперва вспомнился белый лист и нечто коричневое с зеленой кляксой наверху, а затем что-то вечнозеленое с плотными кожистыми листьями, в больших горшках. В остатках воспоминаний к солнцу тянулись огромные здания из стекла, камня и стали.

Деревьям в прошлом места не было.

Рэм потянулся. Мышцы слушались. Плохо, неуверенно, но слушались. Пара шагов вперед поначалу показалась чуть ли не геройским свершением. Рэм чудом держал равновесие, с трудом стоя на ногах. Зато следующие шаги дались легче. И к деревьям на окраине полянки Рэм добрался почти без проблем. Он прислонился к шершавому стволу и попытался обратиться к памяти, чтобы понять, что это за место. На ум ничего путного не приходило.

И беспутного тоже. На месте воспоминаний зияла огромная дыра, в которой исчезали непонятные видения прошлого.

В кустах на другой стороне поляны зашуршало что-то большое. Очень большое. Зашуршало, зарычало и затрещало ломаемыми сучьями.

— Кто там? — испуганно спросил Рэм. Голос прозвучал жалобно и незнакомо. Рэм проклял свою несдержанность, когда из кустов появился здоровенный серый пес. Зубы его хищно блестели. Желтые глаза наполнял голод и желание этот голод утолить.

Серые уши стояли торчком. Хвост замер в ожидании.

— Хороший песик, — в памяти возникли слова, которые следовало говорить при подобной встрече, но «песик» не проникся и злобно зарычал. Воспоминания подсказали, что подобное животное называли несколько иначе. Не псом. Точно не псом! Волком!

Рэм бросился к массивному суку, что валялся на земле. И не успел. Волк прыгнул, сбил с ног, отскочил. Рэму повезло: клыки разорвали лишь воздух. Он попытался подняться, но зверь прыгнул вновь.

И снова сбил с ног. В этот раз Рэм оказался на спине, а схваченный за шею волк забился, зарычал, желая добраться до горла несговорчивой жертвы. Лапы молотили по животу и груди Рэма. Оскаленная пасть сочилась слюной. Острые клыки остервенело клацали перед носом. Зверь бился в руках.

Рэм понимал, что чужие, непослушные мышцы вскоре устанут, хватка ослабнет, а волк дорвется до горла. Умирать не хотелось. Рэм сопротивлялся, но сил становилось все меньше и меньше.