Двое из легенды

Время дорого, а путь неблизкий.

И он поспешил вперед. Рейн, которому все еще сложно было признать себя Ранмаром, отправился за ним, пытаясь свыкнуться со свалившимися на голову известиями.

* * *

Они двигались быстро. Дважды призрак отца предупреждал сына об опасности. «Если бы это был не он, а кто-то другой, я бы давно отправился на тот свет», — запоздало подумал Рейн, обращая в пепел очередную лесную нежить, возникшую на пути.

— Если лесные люди не владеют магией, почему ты оставил сестру у них? — спросил он отца.

— Магия — это еще не всё. К тому же, я дал им защиту — у них есть купол, скрывающий деревню от посторонних глаз... Точнее, был, — призрак внезапно остановился.

Лес поредел и почти закончился. В низине, в просветах между деревьями показались крыши домов.

— Я вижу деревню! — воскликнул Рейн.

— Разумеется. После моей смерти защита исчезла.

Потянуло гарью. Чуткий слух Рейна уловил лошадиное ржание, крики и лязг металла. От внимания призрака это тоже не укрылось.

— Как мне найти сестру? - спросил Рейн.

— Старейшина, Остикус, он знает. Поспеши, сын. Ты должен успеть!

И Рейн, понимая, что время вопросов закончилось, сорвался с места.

Глава 4. Пересечения

Остикус проснулся затемно и понял, что вчерашнее чувство тревоги никуда не делось. Вышел на крыльцо. Предрассветный сумрак начал редеть. Взгляд задержался на растущей возле дома березе, и беспокойство стало сильней — на голых ветвях расположилась стая ворон. За последние пятнадцать лет эти птицы ни разу не появлялись в деревне.

Остикус прислушался к миру — защита все еще была на месте, но что-то все-равно было не так.

Старейшина вернулся в дом и огляделся по сторонам. Скамья, стол, очаг… Когда на глаза попались сухие пучки трав, развешанные под потолком, решение нашлось.

Накинув теплый плащ, он вышел из дома и направился к избушке на окраине деревне. Жилище встретило его темными окнами — обитатели еще спали. Остикус постучал в оконную раму, через несколько секунд показалось сонное лицо женщины и тут же исчезло.

Вскоре он вновь вышел на улицу, теперь уже не один, а вместе с Онере. На ходу застегивая шерстяную накидку, та зябко поежилась от утреннего морозца. Они двигались быстро, почти бегом, и вскоре, покинув деревню, оказались у зарослей ольховника, за которым начиналась еле заметная тропа. Отдав последние распоряжения, старик торопливо обнял Онере и махнул рукой — «поспеши».