Двое из легенды

Мальчишка, понаблюдав за его попытками лечения, поднял валяющийся рядом тесак и принялся рассматривать лезвие, развернув его к свету. И только тут Рейн понял, что на самом-то деле не знает о нем ничего, и стоит тому размахнуться...

— Так я и думал, здесь яд, — мальчишка осторожно понюхал заляпанную кровью поверхность, — похоже на сок экки. Теперь понятно, почему у тебя ничего не выходит, — он посмотрел на Рейна. Взгляд его Рейну не понравился.

— Ну и...

— Четверть суток, не больше.

— Что «четверть суток»? — Рейн прекрасно понял, что тот имел в виду, но верить не хотел.

Мальчишка вздохнул.

— Дольше он не продержится.

— Ты-то откуда знаешь?

— Я умею видеть.

— Я тоже не слепой.

— Наш народ разбирается в травах, но даже мы не умеем исцелять такие раны.

— Ваш народ не владеет магией, – поняв, о чем идет речь, возразил Рейн.

— Магия — это не все. А... откуда ты знаешь?

Рейн вздохнул.

— Одежда, вид и повадки. Ты из лесного народа, верно?

— Да, но откуда ты о нас знаешь?

— Сделай одолжение, назови свое имя.

Мальчишка нахмурился, обдумывая его слова, и наконец ответил:

— Меня зовут Ос.

Рейн замер.

— Странно, — произнес он.

— Что странно?

— В моем мире это имя взял себе мой отец, когда решил исчезнуть и затаиться. Ты на него не похож. И что-то мне подсказывает, что зовут тебя по-другому.

— Вовсе не по-другому. Просто так короче.

Рейн всмотрелся ему в лицо. Затем понял и усмехнулся.

— Остикус, — произнес он.

Мальчишка уставился на него круглыми от удивления глазами.

— Откуда ты знаешь?

— Если я расскажу, ты мне не поверишь. Да и не время сейчас. Расскажи все, что знаешь об этом яде. Я должен спасти своего друга.

* * *

Информация Остикуса оказалась неутешительной — яд экки, распространяясь по телу в считанные минуты, выводил из строя все органы. Были травы, которые замедляли его действие, но противоядия не существовало. «Или его никто пока не нашел, — сказал себе Рейн, — только и всего».

Понимая, что сейчас на знания лесного народа рассчитывать не приходится, он обратился к тому, чем владел сам, — попытался вспомнить хотя бы одно нейтрализующее яд заклинание. В голову лез только один способ, тот самый, которым воспользовался его отец, когда он, Рейн, умер от яда твари, именуемой Тьмою. Отец разделил его душу, отделив живое от мертвого, жизнь от смерти, — так и появился Второй, который забрал себе тьму, и теперь умирал снова.