Яровик

Наконец властно прозвучало:

- Оуффен гатте! (открыть ворота!)

Что угодно готов был увидеть Яровик в открытых воротах: беженцев, приготовления ратные, суету, и он всё это увидел. Да только подобное перед осадой происходит, когда ворог близко, а здесь: раненые под навесами, мертвые в ряд на земле, сам князь наксов в броне побитой — наплечник сорван, нагрудник пробит, а тулово тряпицами замотано, и люди тихо суетятся, будто нашуметь лишний раз им боязно.

По всему выходило, городец только что приступ пережил, но где войско вражье? Неужто полегло всё, или ушло? А следы где? Поле перед тыном чистое, только травы помяты кое где.

Не бывает таких следов от войска... Разве, что малая ватага здесь куролесила, да сбежала?

Не слыхал Яровик, чтобы норы большой вик собирали. А малой ватагой на городец лезть… Это надо мёду упиться до помутнения, или эля горького!

Ратники наксов не чета северянам, и сбруя* у них похуже будет, однако есть и умелые среди них, да и числом запросто возьмут — строй знают, и окружить могут.

А в городце таком не меньше пяти десятков дружины должно быть, а может и поболее. Если народ сюда бежал, то и сотня может оказаться. Сотня это очень много! Сотня у его отца есть — у Ольвика Славгородского.

Они стояли и смотрели друг на друга.

Старый князь: с серебром в бороде и на висках, темноволосый, с суровым выражением на морщинистом лице, в старомодном железном нагруднике, тяжёлом и неудобном, одиноком наплечнике, поножах и наручах из того-же железа; на поясе у него висел меч, явно норский, из доброй стали, в отделанных серебром ножнах.

И юный княжич: с едва оперившейся верхней губой, русым водопадом волос под островерхим шеломом с наносником и бармицей, в стальной, укрытой чешуёй, кольчуге, не сковывающей движений, длиннорукавной, переходящей внизу в просторную кольчужную юбку почти до колен, с пояса молодого налётчика свисал острый клинок, кованный мастерами Саалефьюнда — кузницы самого конунга Лангавика.

За спиной у пришлого висел добрый сборный лук, два тула: один со стрелами, другой с картой, и походная сума, а поверх болтался на ветру кроваво-алый плащ тонкой шерсти.

Яровик перевёл взгляд на толмача и дружинника, открывших ворота: короткие кольчуги из крупных колец, да несколько блях приделано поверх — торс прикрыть. У него в ватаге отроки лучше снаряжены — хоть и без висюлек, да звено мелкое и рубахи долгие.