Путь Сизифа

Это история, которая не погибла, – нити страданий и надежд, а также глупостей исходят оттуда и влияют на современность и будущее. А недавние захоронения – на родственников буквально.

Дальше была группа могил с обелисками захороненных "афганцев" с одинаковыми датами смерти. На одном из них был медальон с изображением улыбающегося парня в солдатской форме и панамке.

Бухгалтер Петр перекрестился. Завхоз Матвей снял кепку. Марк посерьезнел.

Я молча стоял у этих могил, с неясным чувством, которое позже выразил в стихах:

Сельское кладбище… Тихо, вне наших метаний.

Это – живым обрыв неизвестный, без дна.

Гордые памятники с суетной вязью прощаний

и, без слов, лишь крестной беды глубина.

Вот обелиск, на фото – солдатик в панаме,

смотрит – эпохой неискоренимо живой.

Кто он? Как надежду вернуть его маме?

Что прибавлено им к надежде земной?

Я забыл, что бывают такие пределы

боли неразрешимой, и только лишь полдень

один —

тем дороже, чем кратче в себе его держишь,

этой горькой малиной, не для потребленья, томим.

Перед нами мысленно проходили сотни тысяч мертвецов, молчаливых, словно в неизвестной для живых бездне. Наверно, многие из них карабкались на вершину горы Сизифа, и где их усилия?

– Бессмертные сознания – везде, – услышали мы голос Магистра. – Не только в слове и краске, но во всех вещах, которые сотворила цивилизация. Я привел вас сюда, чтобы вы ощутили дуновение времени, и связь эпох. Правда, выйдете и забудете, увы!

На душе было что-то тяжелое и светлое, не похожее на чувство к живым родным в семье.

Когда мы выходили из этого печального места, Магистр сказал удовлетворенно:

– Это вам для затравки. Чтобы иногда помнили, что есть жизнь и смерть. Кто – мы? Откуда – мы? И что с нами происходит?

5

Магистр обратился к нам, подготовленным впечатлениями кладбища.

– Борис Пастернак писал о томительности жизни: "Как усыпительна жизнь! Как откровенья бессонны! Можно ль тоску размозжить о мостовые кессоны?" Хотите вырваться из вашего узкого кругозора на широкий простор познания, размозжить тоску о мостовые кессоны? Чтобы у вас возникла сама потребность искать, жажда испить чуда иных измерений.

– Пожалуй, хотим, – согласился Матвей и подумал: «Валяй, Емеля?»

– Это можно, – охотно откликнулся Юдин.

– В моем лежбище тоже есть смутный запрос, – добавил Марк.

Я не ждал ничего нового.

– В глубоком знанье жизни нет.