Кодекс Посмертия

Прищурившись оставшимся, он процедил сквозь зубы:

— Ты что это там удумал? Ты прекращай это. Сгорим же все.

С его лица на мое капала горячая кровь.

А я смотрел на него, плакал и смеялся.

Он вытащил меня из колодца, а потом бросил туда кусок дымящегося фитиля. Рванувший в небо язык пламени был самым впечатляющим из тех, что я когда-либо видел.

Он же стал сигналом Совету, что контроль над округом восстановлен.

Пламя угасло к утру. Остался только колодец, полный обугленных костей, каких в городе полно.

А статую Мэтру, Властелину огня, Спасителю Предпортовья, установили через полгода. Прямо на Лобной площади, недалеко от статуи Карателя. Высокий длиннобородый старик в мантии до пят, из серого гранита, с выброшенной вперед рукой, на которой пылал язык настоящего пламени. Топливо в плошку обязалась ежедневно подливать гильдия факельщиков.

Орклин умеет быть благодарным. Он помнит всех, кому чем-то обязан.

Как раз в этот день я впервые вывез Тронхилла на его каталке в город.

Чувствовал он себя сносно, но не более. Выжить в той переделке оказалось недостаточно. Если бы не лечение и уход врачей, купленные на тот единственный золотой пентакль, нас бы прикончила мертвецкая горячка. Плата Мэри попала по назначению. Хотя, как я узнал сильно позже, она не выбралась из того дома. Ее тело нашли тем утром и кремировали немедленно.

Иногда я думаю, что было бы, останься я там вместе с нею. Скорее всего, это ничего бы не изменило. Да и я все равно недалеко убежал.

Я тогда уже и без того недалеко от нее был, из-за ран, нанесенных мертвецами, все тело раздуло, как кровавую колбасу. Тронхилл был не лучше, нам дрова для кремации уже собрали.

Тронхилл так и не смог смириться с тем, что потерял глаз, руку и ногу. А я, в общем-то, смирился с тем, что больше никогда не вернусь к своему веселому уличному ремеслу. Не с тем, что осталось от моего лица. Этим огрызком только до смерти пугать.

Н-да. Ну и вот. Теперь я подручный палача.

Его последователь, ученик и раб. Справедливо или нет, мне уже не быть кем-то еще. Я принадлежу ему с потрохами. Выбор был небогат.

И вот мы с Тронхиллом, встав у эшафота, зубоскалим в адрес новой статуи.

— Он даже на меня не похож, — недовольно жаловался я.

— А ты как думал? Такому можно доверить свое имущество, — усмехнулся Тронхилл. — Вызывает безусловное доверие, серьезный основательный господин, не то что вороватый мозгляк вроде тебя.