Осколок вечности

Он бросил последний взгляд на крепостные стены и направил лошадь на восток, туда, где ждала его новая жизнь. Навстречу Курту двигались нескончаемые вереницы купцов, крестьян и просто путников, с интересом наблюдавших за одинокой фигурой мага, неуверенно покачивающейся в седле. Кто-то шептался, кто-то делал оберегающие от сглаза жесты, кто-то просто плевал на землю ему во след.

Лошадь неспешно трюхала по пыльной дороге, солнце уже клонилось к закату и не так сильно пекло, в голове у мага крутились тяжёлые мысли о его собственной судьбе, о покинутом им Ардоне, где знакома каждая улочка и каждое деревцо, о Агапеоне и королеве, думал он и ужасном короле с его новым придворным магом и даже о зловредном Элиме, из-за которого произошло это несчастье.

— Сам виноват, — ругал он сам себя, — обманули как фентюха деревенского, как последнего неудачника. Ну, ничего, вот умрёт король и я вернусь, сколько ему там осталось без камня? Год? Два?

Но постепенно мысли о тяжёлой судьбе в голове Курта свернули в сторону ужина, который было бы неплохо и получить, дальше мыслишки переметнулись в сторону серебра, которого было не так уж много в кошеле, на которое долго не проживёшь и уже через десяток дней придётся останавливаться в каком-нибудь селе и просить не комнату в крестьянском доме, а место на сеновале и вместо подушки под голову придётся подкладывать седло.

— Да, ладно тебе, — успокаивал он сам себя, — ты же всё-таки маг, хоть и молодой, но уже с посохом, а значит на кусок хлеба заработать сможешь.

И тут же сам отвечал:

— Ага, если не прирежут в ближайшем лесу или не пустят болт в рыжую твою башку, её издалека заметно, — зло шутил Курт при этом всё сильнее натягивая на голову капюшон.

Лошадь неспешно трюхала по пыльной дороге, как Курт внезапно встрепенулся и дёрнул её за поводья, посмотрел на пылающий шар заходящего солнца, потом бросил взгляд себе за спину, на бесконечно тянущуюся вдаль дорогу.

— Я ведь маг! — закричал неожиданно он, вспугивая стайку птиц из придорожных кустов, стянул с головы капюшон и выставил посох на манер рыцарского копья, — принесу я ему осколок, пусть подавится.

Повторил он и резко дёрнул овод, да так, что ни в чём неповинная Герда обиженно заржала. Теперь Курт направлялся на север, прямо к Мёртвому городу.

Направление он понимал хорошо, в магических делах очень важно было направление и Курт за годы ученичества научился определять его безошибочна и по солнцу, и по звёздам, даже с закрытыми глазами.