Осколок вечности

Порой это всё же надоедало Курту и тогда он устав от этого стягивал с себя серый плащ и бродил по широким улицам Ардона как самый простой горожанин. А иногда он сворачивал с широких улиц и оказывался в грязных переулках, где частенько находил приключения на свою рыжую голову, так он себя чувствовал одним из них, из детей трущоб, каким он в сущности и являлся. Даже образование и знания, данные Агапеоном, не помогли вытравить из Курта некоторые вещи.

— Маг не должен воровать! — втолковывал Агапеон, обнаружив в комнате у Курта, не принадлежавший мальчику кошель.

— Маг не должен лазать по крышам! — снова поучал старый маг, узнав, что ночью Курт выбирался из башни и бегал по крышам, нарушая городской покой.

— Маг должен стоять на страже порядка, а не нарушать его, — говорил Агапеон, когда Курта приводила в башню стража, вытащившая паренька из очередной драки.

— Маг должен, маг не должен... — на ходу передразнивал старика Курт.

Настроение у него сделалось отвратительным и поэтому Курт шагал не обращая внимания на расступавшихся на его пути людей.

— Никому я ничего не должен, может, я и не хотел быть магом. Может, я хотел стать портным или вором, такую карьеру мог сделать в разбойничьем мире, а мне раз и выхватили. Что я понимал в восемь лет? Ничего не понимал, — ругался Курт. — Теперь он ещё и помирать собрался, решил оставить меня совсем одного.

— С кем вы разогреваете, господин маг? — звонкий голосок прервал монолог Курта.

Он замер и поднял удивлённый взгляд.

— О-о-о, — протянул Курт, — я разговариваю с одним очень древним и злым духом, который хочет ворваться в этот мир и съесть все человеческие сердца.

Глазки девочки стали ещё больше.

— Но тебе нечего бояться, — поспешил успокоить девчушку Курт, пока та не испугалась, — я сдерживаю его, и он никогда не вырвется.

— Правда-правда? — с надеждой спросил ребёнок.

— Честно слово, — улыбнулся Курт, — хочешь фокус?

Перед такой крохой невозможно строить из себя злодея, перед этими очаровательными глазами не устоял бы, и Генри Три Пальца, самый лютый головорез Вирении, за голову которого власти обещают кругленькую сумму.

— Да, — подпрыгнула девочка, — очень хочу!

Курт присел перед ней на корточки, чтобы быть одного с ней роста и показал абсолютно пустые ладони и тихонько шепнул:

— Nit folso vitiani cirenos.