Осколок вечности

— Ты слыхал, что во дворце случилось? — Буза в ожидании уставился на Курта.

— Нет, — сделал вид, что не в курсе Курт. — Всю ночь спал как убитый, а с утра пошёл к Забиусу, выгонять из подвала лавки мерзких крыс

Буза расхохотался, и склонил к юноше огромную голову, переходя на шёпот, впрочем, шёпотом это воспринималось с позиции самого Бузы, окружающие же прекрасно слышат громкого трактирщика.

— Говорят в опочивальню к молодой королеве сегодня ночью забрался какой-то плут, — Буза подмигнул левым глазом.

— Да ты что!? — изумился Курт, — и как, поймали?

Буза вновь заржал.

— Не, его разве поймаешь, говорят он по крышам скачет, как кот и бегает быстро как настоящий Захудорский жеребец.

— Не перевелись нынче умельцы, — усмехнулся Курт, — что ещё говорят?

— Говорят, что он рыжий, — Трактирщик ткнул пальцем в голову Курту.

— Но-но, мало что ли рыжих в Ардоне, да ты вон сам рыжий, — обиделся парень.

Буза провёл лапой по жиденьким рыжим волосам, правда рыжего в них осталось не так уж и много, поседел трактирщик рано, так что к пятидесяти годам рыжих волосков в шевелюре и бороде осталось не так уж и много.

— Я-то да, мне только по крышам лазить, да к королевам в окна заглядывать, — громко хохотал трактирщик, держась за огромный живот.

— Да тише ты, — шикнул на него Курт, с подозрением зыркая по сторонам, — не дай бог, кто услышит.

— А что такого? — удивился Буза, — Или правда ты?

— Не я! — отмахнулся Курт, — Но не надо создавать пустые слухи, а то мало ли до короля дойдёт, его величество меня тогда ни то что в придворные волшебники не возьмёт, он меня из города вышвырнет как безродного бродягу.

— Ты что в придворные чародеи метишь, там же сейчас твой учитель заседает, — хлопал глазами Буза.

Лицо Курта помрачнело:

— Налей пива, да за свой счёт, а то взял моду лезть не в своё дело.

Буза тяжело вздохнув выполнил просьбу юного волшебника.

— Я так с тобой разорюсь, — причитал трактирщик, ставя на широкую стойку кружку.

— А нечего... — продолжать Буза не стал, в трактир ввалилось четверо стражников неприятной наружности, а один из них провозгласил:

— Ей, ты, трактирщик, жрать давай!

— Поглядишь тут, — попросил Курта Буза, — я пойду их накормлю, а то Фотя отпросилась, дитя у неё заболело, а мы с Эленкой не справляемся, она и так бедная у печи весь день.

Курт ничего против не имел, а поэтому просто кивнул.