Нуониэль

Незваный гость дёрнул рукою и обронил лучину на пол. Он затушил её дорогим кожаным сапогом с латунной обивкой по краю подошвы.

— Эка судьба, — усмехнулся незнакомец, — Ломпатри! Значит, не обманули меня глаза: увидал вас на коне этим вечером. Не обманули меня и уши, когда я услышал глас вашего слуги. Сами Ломпатри из Айну прибыли туда, где их благородие меньше всего ожидали увидеть. Судьба — это воистину наизагадочнейшая вещь. Признаюсь, я плохо разглядел вас сегодня вечером, и надежда на то, что это вовсе не вы, не покидала меня до этого момента.

Именно вы — причина, по которой меня отправили в путь. И с самого начала своего путешествия, меня мучил вопрос — искать вас или же избегать.

Ломпатри сделал несколько шагов вперёд. Воська продолжал стоять возле двери. Нуониэль, как ни в чём ни бывало, прошёл в горницу, снял свой плащ и сел за стол подле незнакомца. Тот спокойно посмотрел на него, не выказав ни удивления, ни возмущение, ни страха.

— Даже при тусклом свете ваше лицо кажется мне знакомым, — сказал Ломпатри.

— Но где именно мы встречались, я сказать не могу. Вы не назвали своего имени, когда я открыл вам своё. Полагаю, это значит, что ваши намерения на мой счёт выходят за рамки разговоров, и нам в ближайшее время придётся скрестить мечи. Если мои догадки верны, то я попросил бы вас поторопиться: не люблю умирать после полуночи.

— Я рыцарь Вандегриф Акирский, вассал господина Мастелида, благородного рыцаря и вашего извечного соперника.

Ломпатри вздохнул и провёл рукою себе по затылку.

— Воська! — буркнул он слуге, — пойди отыщи Закича и спроси, сколько ещё до полуночи.

Воська как ошпаренный, выпрыгнул из дома звездочёта, а Ломпатри медленно подошёл к столу. Рыцари сели напротив друг друга. Стол между ними горел белыми огоньками, отражавшимися в больших глазах нуониэля, который с любопытством наблюдал за движением пламени. Вандегриф снял с пояса рог, украшенный медными обручами и положил его на стол. Он держался за него, как человек держится за рукоять меча в ожидании нападения.

— Этот нелюдь обязательно должен здесь сидеть? — спросил Вандегриф, не сводя глаз с Белого Единорога.

— Презираете нелюдей? — поднял бровь Ломпатри.

— А у меня есть причины их уважать?

— Вас, господин Вандегриф, послал рыцарь Мастелид, — сказал Ломпатри. — Неужели он снова желает сойтись со мной на турнире? Если мне не изменяет память, последние три раза, что мы скрещивали пики, господин Мастелид глотал песок.