Нуониэль

Их высокие, заиндевелые колоски, лишившиеся всякой жизни, дрожали на холоде. Ничего, кроме формы, уже не отличало траву от камней. Чем выше мы поднимались, тем больше и мы становились камнями — холодными, молчаливыми. Иногда мы останавливались, а бывший главарь бандитской шайки крался на четвереньках вперёд и высматривал что-то, притаившись за валуном. Но каждый раз там впереди нас ждала пустота и одиночество. И мы снова шли дальше. Только однажды Акош, бредущий впереди, кинулся назад и чуть ли не силой потянул нас вниз, чтобы мы приникли к земле.

Мы схоронились и лежали будто мёртвые, стараясь не дрожать от холода, пробиравшего до костей. Через несколько минут по широкому проходу, что огибал выступ, за которым мы таились, прошла группа людей. Они шли молча, но по запаху и той ненависти, которая от них исходила, я, да и все остальные, поняли: это разбойники. Тот широкий проход вёл к форту. Мы же двинулись далее по нашей тропе, терявшейся среди откосов и обвалов. Вскоре тропка взяла вправо и совсем сошла на нет. Теперь мы двигались навстречу возвышавшемуся вдалеке пику. Мы миновали высокий склон за час, но всё это время нас было видно на сотню вёрст: пять чёрных точек на белом поле. Двигались быстро — Ломпатри сильно переживал, что нас обнаружат. И не зря: стоило глянуть через левое плечо, и открывались все Дербены, река, на которой на нас напали волки, и лес. Между проплывающими облаками я разглядел и башню древнего храма, где жили жрецы. Среди лесов и лугов то там, то тут к небу поднимался дым деревень. Наверное, десять лет назад, до прихода бандитов, таких дымовых столбов было гораздо больше. И, конечно же, отсюда я увидел Скол. Сначала я подумал, что это горы, но когда заметил, что склоны этих гор не стремятся на вершине своей к одной точке, а наоборот, чем выше, тем массивнее они становятся, раскрываясь подобно шапочке груздя, стараясь накрыть навесом близлежащие поля и боры, стало ясно, что это не порождение земли, тянущееся от корней, как прочие горные цепи. Что же росло в тех краях, когда упал Скол? Исполина таких чудовищных размеров могла бы пробить землю насквозь и утащить её за собою в невиданные глубины, где всякая тьма берёт своё начало. Нет, Скол не чудо. Чудо — это то, что Дербены, да и всё Троецарствие выдержало падение этой громадины, не дало трещину и не рассыпалось на мелкие кусочки. Отсюда, с белоснежного склона, я видел лишь западный край Скола. Остальная его часть терялась за дымкой облаков, сливаясь с горизонтом.