Нуониэль

Он лишь тяжело вздохнул и пошёл прочь. Но он не сделал и десяти шагов, как на его пути выросла крупная тёмная фигура – Вандегриф. Черноволосый рыцарь, с обагрённым запёкшейся кровью мечом, выглядел усталым, будто только что пробежал три версты в своём тяжёлом доспехе.

— Наорался, Колбасник? — спросил Закича Вандегриф. — За версту слыхать. Ну что стоишь? Хоть воды принеси!

— А на закуску колбаски? — едко спросил Закич и направился прочь от погребального костра, могил и всех, кто не встал на его сторону. А воскресшего рыцаря встретил радужно.

Кто-то до конца не верил в то, что могучий Вандегриф нашёл свою смерть в схватке с обычными бандитами. Другие наоборот уже не надеялись снова лицезреть его длинную, чёрную, засаленную шевелюру. Слуга жрецов Челик принёс рыцарю воды. Вандегриф утолил жажду и объявил, что готов немедленно выступать. Такая бодрость духа подстегнула и остальных. Не прошло и получаса, и компания вновь решительно смотрела на грядущую дорогу. Выживших бандитских скакунов отловили и оседлали под себя. А вот раненого Атея решили оставить.

Лучника положили в жилище жрецов на подстилку из сена. Ломпатри, отдав распоряжения своим людям, наведался к учёному походу, чтобы уладить дело с раненым. При рыцаре были Воська, Навой и Закич. Коневод сразу же подошёл к Атею и ещё раз взглянул на рану. Выглядело ужасающе, но Закич видал и хуже.

— Уважаемые жрецы, прошу вас присмотреть за нашим другом, — вежливо попросил Ломпатри.

— Я пойду с вами! — крикнул было Атей, но Закич быстро присмирил паренька.

— Господин рыцарь, мы не лекари и не сможем врачевать твоего человека так, как подобает, — ответил Наимир.

— Я не прошу вас врачевать, я прошу проследить, чтобы он снова встал на ноги. Мой человек говорит, что всё не так страшно. Парень быстро поправится.

— Нас часто посещают разбойники, и мы не можем гарантировать безопасность, — возразил Наимир.

— Когда я вернусь, я хочу, чтобы Пострел был жив, — со всей серьёзностью, произнёс Ломпатри.

— Зима на носу! — посетовал Наимир.

— А припасов мало. Когда вы ещё вернётесь! Да и вернётесь ли?

— Всемогущие! — воскликнул вдруг Закич и отстегнул от своего пояса мешочек для монет. Коневод выскреб оттуда всё, что было, и шлёпнул монетами об стол перед носом Наимира. Жрец аж вздрогнул от резкого звука. На столе лежали три серебряника — последние сбережения Ломпатри, которые тот заплатил Закичу ещё в Степках. Отдавая деньги, Закич посмотрел на своего господина так, будто бы искал его поддержки.