Нуониэль

— И ты и я знаем, что веткоголовый порубил бы всех этих всадников на «раз-два». А потом, сев на трупы, съел бы и тебя, и твоего Вандегрифа вместе с конём.

Закич замолчал. Крестьяне стали переглядываться.

— Это правда? — спросил молодой Молнезар.

— Давай, правитель Айну! — дерзко подбадривал рыцаря Закич. — Расскажем им правду. Всем станет легче, а наш попутчик в зелёном плаще, возможно, вспомнит своё чёрное детство, когда его били палками какие-нибудь суровые мастера меча. Уважаемый жрец, — обратился он к пухлому жрецу Бове, — почём нынче в вашем стольном граде принимают сказочных существ?

— Это как повезёт! — ответил Бова.

— Если какой старик-колдун, то пару серебряных можно выручить. Коль карлика привести, то можно и золотом разжиться. А если что особенное, вроде...

Закич вопросительно указал на нуониэля.

— Вполне, — согласился Бова. — То можно получить очень даже недурную сумму. А если золота не надобно, то можно снискать привилегии. Например, титул или же помилование за преступление.

Закич радостно хлопнул в ладоши.

Затем он подошёл к нуониэлю и обнял его обеими руками за голову.

— Милый мой друг, — тихо сказал он нуониэлю, нежно улыбаясь, — ты у нас как скотина на забой. Идёшь за этим рыцарем следом и не знаешь, что сдадут тебя первому вирфалийскому отряду, который предъявит Ломпатри обвинения в убийстве здешнего рыцаря.

Закич оставил нуониэля и громко обратился ко всем:

— Думаете, ваш рыцарь такой уж великодушный? Да он позволил мне врачевать нуониэля только ради того, чтобы откупиться им позже за убийство вирфалийского рыцаря! И ваших степковых он послал на бой, думая только о своей шкуре! Полководец!

Несмотря на столь громкие разоблачения, слова Закича встретили более чем спокойно.

Крестьянам, потерявшим двух близких, прошлое Ломпатри и нуониэля оказалось неинтересно. Жрецы, не знавшие большей части истории, слушали всё молча и пытались понять, кто есть кто, и кому из всех этих людей вообще можно верить. Воська был слишком глуп, а пленный бандит Акош, после удара ногой по лицу, стал и вовсе понурым, и отчуждённым.

— Не кипятись, Колбасник, без тебя тошно, — пробурчал Молнезар, усаживаясь на древнюю каменную плиту прямо у могил.

— Да, Колбасник! Покричи где-нибудь в другом месте, — поддержал Молнезара крестьянин Мот и уселся рядом с ним, обняв земляка.

Закич обвёл собравшихся взглядом. Каждый погрузился в свои раздумья. Теперь говорить что-либо оказалось уже лишним. Да и желание разговаривать у Закича резко пропало.