Нуониэль

— В таком случае мы можем своих дочерей сажать на корабли и отправлять прямиком в Варварию. Послушайте меня, Ломпатри, если бы брачные узы что-то решали. Каждый новый брак ещё пуще всё усложняет! А когда кто-то погибает, каждый открывает свою родословную и начинает искать родственные связи, чтобы отхватить часть добра, принадлежавшего покойному.

— Мрачновато вам представляется всё это дело, Вандегриф, — заметил Ломпатри, пряча указ короля обратно в тайный карман, — Это оттого, что вы лишь во втором поколении господин.

— Господин Ломпатри, неужели вам кажется, что титул и благородство я считаю вещами, осложняющими жизнь? Здесь дело вовсе не в высоком положении.

— Дети, дети, мой дорогой друг, — не унимался Ломпатри.

— Моя короткая родословная в данной беседе, скорее плюс, нежели минус. А вот ваше фамильное древо, которое даст фору любой семье Атарии, играет с вами злую шутку.

— Это начинает быть интересным! — обрадовался Ломпатри. — Что же мне такого неизвестно, что ведаете вы, господин Вандегриф, не обременённый столь многочисленными родственными узами?

— А вы посмотрите перед собою, — попросил его черноволосый рыцарь.

Белый Единорог оглядел свой небольшой лагерь. Крестьяне сидели тихо, слушая диковинную речь иноземных господ.

— Неплохо устроились, — заметил Ломпатри. — Даже слишком. Так не бывает.

— Люди, — подсказал ему Вандегриф.

— Что «люди»? Мужики. Неотмуштрованные. Боем не закалённые. Что здесь делают — неясно. Ах да! Благородный порыв — мгновение чести в жизни от начала до конца порочной и грязной.

— А сколько похитили детей?

Ломпатри посмотрел на Вандегрифа так, что тот понял недоумение своего собеседника.

— Верно, господин Ломпатри, семеро девочек. А солдат у вас новых тоже семеро.

— Всё сходится, — заключил Ломпатри.

— Как же это оно сходится, если у двух девочек отцов нет. У одной, у Тисы, отец пленён уже давно, а у другой, у Драги, отец в ином мире. Да и у Влока сразу две дочки вышло.

— Так, — сказал Ломпатри, отхлебнув браги и указав на Мота. — Ты, отец! Как звать?

Мот торжественно встал и назвался.

— Ты тут самым юрким выходишь, — продолжил Ломпатри. — Назначаю старшим по ополчению. Вы все ополченцы у меня теперь!

Пока рыцарь объяснял крестьянам, кто они такие и как им дальше жить, Вандегриф отошёл в сторону к лошадям и с руки покормил своего породистого дэстрини овсом. Из-за стены из листьев до него доносился голос Ломпатри.