Нуониэль

Он видит всё, знает всё, слышит всё и шаг за шагом приближает своё владычество. Смерть настигнет всех. Но вы даже не будете знать, что уже мертвы. Вы будете жить только в своём разумении, а мир даже не будет замечать вашего существования.

Коневод и рыцарь с трудом удерживали обессилевшего пленника. Руки Акоша, залитые потом и кровью как большие скользкие рыбы, выскальзывали из объятий. Кровь буйно струилась из беспалых кистей. Бандита крутило и клонило вниз. Ещё чуть-чуть и сознание вот-вот покинуло бы его.

— Решай, рыцарь, будешь его убивать или нет.

Чтобы этому кабану выжить, придётся мне чуток поврачевать, — заметил Закич, тщетно пытаясь ухватиться получше, чтобы не дать Акошу упасть. — Решай, господин, а то поздно будет.

Ломпатри выкинул столовый нож. Он поднял скамью и сел, смахнув испарину со лба. Теперь его лоб рассекала полоса из сажи и крови.

— Хорошо, главарь, — начал Ломпатри. — Можешь не говорить, куда дел детей. А раз твой хозяин столь силён, что ты боишься его пуще смерти, то будет тебе смерть.

— Он волшебник! — выкрикнул Акош и залился громким, злодейским гоготанием.

— Значит, волшебник, — спокойно произнёс Ломпатри. — В таком случае, тебе стоит умереть незамедлительно.

— С превеликим удовольствием оставлю вас гнить в этой поганой провинции в ожидании гнева хозяина, — сказал Акош, шепелявя, от обилия кровавых слюней.

— Мот, Молнезар, Влок, Кер, — обратился рыцарь к мужикам. — Зовите остальных. Этот человек причастен к похищению ваших детей. Даю голову на отсечение, что он один из тех, кто вёл их по степи, издеваясь и унижая.

Кто знает, может быть, этот разбойник самолично совершил с ними… Впрочем, делайте с ним, что хотите. Мне он больше не нужен.

Мот, Влок и Кер, занимавшиеся тем, что приводили в сознание парнишку Молнезара, переглянулись. Не нарушая безмолвия, они направились к Акошу, подбирая по пути, кто кочергу, кто палку, кто красный уголёк из камина.

— Нет! — тревожно проговорил Акош, всё ещё находившийся в сознании.

Закич и Вандегриф отпустили скользкие руки пленника.

Тот рухнул на пол и тут же стал отползать в дальний угол горницы. Он перебирал беспалыми руками по скользкому полу, где брага, кровь, пот и еда перемешались в блестящую жижу.

— Что же вы делаете?! — ревел он надорванным голосом. — Не надо! Пощадите! Это неправда! Я ничего не делал! Мужики, почто же вы! Родные! Братцы, миленькие!

— Будет тебе заместо смерти и гнева волшебника, гнев народный, — сказал Ломпатри, выходя из горницы.