Непрощенные

Мы стояли и ждали.

Через десять минут тварь издохла.

***

– За победу, Арон! За победу! – скандировали Михаэль и Витор.

Братья радостно подняли свои кружки и осушили залпом. Я пригубил немного – вино терпкое, сладкое, до тошноты ароматное, к тому же легче не становилось, голова все так же трещала, а в теле ощущалась слабость.

– А знаете, инквизитор, мы благое дело сделали, богоугодное, – трещал Гюго, подливая еще вина из своего бурдюка. – Кехе-кхех. Это ж надо! Целую Печать Голода не дали сорвать! Вот узнаете, Господь много чего видит.

Он это наше благое дело обязательно учтет и распахнет Райские врата, а там нас будут ждать перины, да музыка, да вино. Вот увидите! За такое-то дело!

– Хватит! – рявкнул я, с грохотом поставив кружку на стол. Говорить о прощении я не собирался.

Монах поперхнулся воздухом, клирики непонимающе на меня уставились.

– Хватит, Гюго, – повторил я уже спокойнее.– Уже поздно. Все мы устали, и не мешало бы отдохнуть. А с утра я собираюсь потолковать с Бруно и лекарем Дийстрой.

Очень серьезно потолковать. И за это мне прощение вряд ли будут даровано.

– Так Бруно нет, – пожал мясистыми плечами Гюго. – Как только вы покинули Часовню Прокаженных, этот шустрый доктор на свою кобылу уселся и галопом во Флоренцию сорвался.

– Проклятье! – выругался я.

Дверь резко распахнулась. На пороге стоял побледневший, запыхавшийся Николас.

– Арон, я нашел! Нашел! – выпалил экзорцист, хватая ртом воздух.

– Успокойся, Николас.

Что ты нашел?

– Лабораторию… – выдохнул он. – Под часовней. Алхимическую лабораторию Бруно…

-- Проклятье! – в один голос повторили Витор и Михаэль.

Словно в подтверждение жутких слов Николаса, где-то вдали прогремел гром. Утробный гулкий звук прокатился по округе, заставив тело дрожать. А в следующий миг небо над городом окрасилось алым заревом.

– Пожар? – удивился Витор.

Я смотрел в окно на далекий город, залитый небесным пламенем, и знал, что это вовсе не пожар.

Отсюда, с окраины, уже можно было рассмотреть в кровавом небе черную воронку. Только что над Флоренцией вспыхнул пролом в Бездну.

***

Мы гнали лошадей во весь опор. Ледяной дождь хлестал лицо, ветер трепал промокшую одежду, я буквально задыхался от каждого порыва. Черноту разрезала синяя вспышка молний. Громыхнуло. В небо со зловещим карканьем поднялась стая воронья, в росчерках дождя напоминающая черную, дрожащую иллюзию.

А вот и он, город.