Вина. Повесть об интеллигенции

И неслыханные подземные дороги с дворцами станциями – метро.

Он заглянул в универсам, и выскочил, ничего не понял: незнакомые товары с яркой кричащей рекламой, из разных стран мира, больше восточных.

По бокам проспекта высокие здания, «высотки», как ему сказали. А внутри них, как ульи, квартирки, горячая и холодная вода из крана, ванная и туалет, – он сам побывал в подобной квартирке, и даже мылся в душе. Удобства, что и не снились в его время.

Мимо старика над ухом пролетел парень в ярком спортивном костюме, стоя на дощечке с двумя колесиками, чуть не сбил с ног.

Люди не те, одеты как-то необычно просто. Никто не здоровается, проходя мимо. Мимо приостанавливались одиночки, разговаривающие сами с собой. Это было диковинно – как инопланетяне. Только потом он узнал, что они общаются с кем-то через микрофон в ухе.

Как все тут сконцентрировано, слаженно действует! И связи между людьми стали мгновенными через небывалые устройства – гаджеты. Да, цивилизация невероятно продвинулась вперед!

Дома у профессора обрадовались – паниковали, куда он делся?

____

В поселке старый поэт познакомился с литераторами.

Писатели, создатели «секретарской литературы», как охарактеризовал их профессор, почему-то были не в моде до недавнего времени, и доживали здесь в своих усадьбах, когда-то крепких, подаренных властью, ныне кажущихся ветхими лачугами, а в последнее время снова воспрянули. Они благожелательно отнеслись к его появлению.

И эти тоже почему-то были возбуждены, как будто надеялись на что-то грозно близящееся, ожидаемое.

– Они всегда хотели уничтожить нас. Вспомните ледовое побоище, наступления против Советской России. А теперь отбросили даже ими установленные «правила» своего лидерства.

Что происходит? Еще в свое время поэт знал, что индивидуализм Европы, высокомерный к грубой невежественной толпе, к дремучему Востоку, всегда враждебно относился к России. Это уже не был тот гуманизм любимых Петрарки, Эразма, Гуттена, французских и английских гуманистов, германских «Бури и натиска», Шиллера и Гете, Вагнера и Гейне.

Но другие, более молодые, посещавшие писательский поселок, презирали старых мастеров «приподымания действительности».

Старый поэт познакомился с одним из них, последователем «шестидесятников», о которых он узнал от профессора. Не тех, которые бесталанно прозябали в шестидесятых XIX века, а в разваленном «перестройкой» Советском Союзе в XX веке.