Шелест сорняков

Отвид положил руку ему на плечо. Это было единственным утешением, на которое он оставался способен. Единственным и последним.

Глава 5. Приглашение от дядюшки

Хэмри Хэммарт снял ноги с протёртого прилавка, оставив на нём засохшие комочки грязи, прилипшей к знатно поизносившимся кожаным сапогам. С неким сомнением он взглянул на запечатанное письмо, ненавязчиво покоящееся на чёрной тумбочке возле входа. С неё давненько осыпалась застарелая краска. Хэмри, конечно, изредка вспоминал, что нужно когда-нибудь ободрать её, но сразу о том забывал.

Сейчас же он смотрел на эту тумбочку со всем подозрением, на которое было способно его сердце.

Перед тем, как прочитать то или иное письмо Хэмри обычно пытался угадать, что в нём написано. А поскольку на ум в обычности приходили лишь неприятные новости, письма он недолюбливал. Иногда и вовсе выбрасывал их, чтобы лишний раз себя не тревожить.

День с самого утра не задался. Пасмурное небо закупорило Вереск во влажной духоте. В такие дни Хэмри обычно удил рыбу в каком-нибудь укромном местечке.

Что, собственно, собирался сделать и сегодня, если бы его так неучтиво не приковало к себе это проклятое письмишко.

Более того, он даже не знал, было ли это письмо для него. Отец Хэмри, пожилой Эрвид Хэммарт оставил свою лавчонку на сына совсем недавно. Очевидно, горожане ещё не до конца попривыкли, что вместо полнолицего улыбчивого Эрвида в лавке хозяйничает его сын. Посему недостаточно осведомлённые приятели и приятельницы время от времени присылали Хэмри письма, предназначавшиеся его папаше.

Тот, впрочем, нисколько оттого не сердился. Могло показаться, что ему даже нравится та старческая неизвестность, в коей он пребывал вместе со своей женой. Они жили в старом домишке за Вересковым озером в большой облепиховой роще, прельщающей в первую очередь тишиной.

Жёнушка Эрвида, стройная светловолосая Силинна, осталась несказанно довольна тем, что её муж наконец-то в её безоговорочной власти. Ей не нравилось встречать в лавке назойливых болтливых жён местных рыболовов.

Она родилась в Вереске, и, в отличие от муженька, её успел порядком утомить здешний народец.

Хэмри пытался повыспросить у отца, где тот жил до того, как женился на его матери, но разговор ни разу не увенчался особенным успехом. Эрвид что-то бурчал себе под нос о каком-то поместье и повторял, что любопытствовать по этому поводу вовсе не обязательно. Хэмри, разумеется, не принимал все отцовские слова за чистую монету.