Война кланов. Берендей

Воздух напоен всевозможными запахами, теперь я начал лучше понимать собак – ведь так много интересного и хорошо пахнущего кругом. С хорошо пахнущим я поторопился – мой взгляд наткнулся на коровью лепешку. Аккуратно обошел подарок парнокопытного.

Машина терпеливо ждала, пока я нагуляюсь. Темно-зеленые бока покрывались легкой насыпью пыли, эти деревенские дороги никогда не знали асфальта. Да и не нужен он ста пятидесяти метрам улицы, только бы портил общий фон сельской идиллии.

– Сейчас перейдем через дорогу, и ещё километра полтора по полю.

– Сейчас бабки всё больше в телевизор смотрят, вот это окно им интереснее, моя даже с президентом иногда ругается. С американским, – зачем-то уточнил я.

Марина натянуто улыбнулась, оглядываясь по сторонам. На тихой улочке копошился в машине мужичок, но он находился далеко, и только приветственно махнул рукой на кивок девушки.

– Вот скажи, Марин, когда ты обернулась в оборотня – куда подевалась шикарная грудь и вообще? – решился я задать давно волновавший вопрос.

– А я всё думала, когда же спросишь? – хмыкнула Марина, – Никуда она не подевалась, трансформировалась и всё.

– То есть как?

– А вот так. Зачем оборотням половые причандалы? Думаешь, мы с Федей быстренько обернулись, почпокались в кустиках и как два медведя пошли спать по своим берлогам? – проворчала Марина.

– Фи, как грубо! Можно же было и просто ответить, я бы понял.

– Да одолел ты своими шутками и приставаниями. Я не такая, как встречавшиеся тебе девушки, я люблю одного человека, он любит меня и это-то и есть счастье. А не то что пошпилил одну, поставил зарубку на стволе, она поставила магнитик на холодильник и оба довольны. Это не любовь, а безобразие какое-то, – сделала мне выговор Марина.

– У меня есть такой друг. Он владеет своим делом, но как шляется от жены… мама не горюй. Так вот, он объясняет после очередного косяка, что любит только её одну. Так и говорит: «Я, мол, Лариса однолюб, но многотрах». И она ведь прощает, с такой-то железной логикой не поспоришь, – ответил я на выговор.

– Как прощает? – удивилась Марина.

– Просто она такая же «однолюбка», только не афиширует свои похождения, – улыбнулся я.