Война кланов. Берендей

Запахи проявлялись гораздо четче, чем через неделю после того, как я бросил курить: тогда на меня свалился целый букет ароматов, как хороших, так и не очень, вплоть до резкого запаха навоза. Вкусовые впечатления тоже оказались на высоте, словно после месячной больничной перловки дорвался до «шведского стола».

Хоть Марина и превратила меня в оборотня, но нужно отдать ей должное – готовила она отменно, в каком-нибудь столичном пафосном ресторане её произведениям цены бы не было. Таких щей никогда в жизни не пробовал, капуста слегка хрустела на зубах, картофель мягко рассыпался, сало с вкраплениями мяса плавало небольшими суденышками по беленному сметаной морю.

Желудок радостно выл от таких кулинарных изысков, а впереди ожидала рассыпчатая каша с жареным мясом. Я становился всё добрее с каждой ложкой и ещё раз позавидовал Фёдору: умница, красавица и готовить умеет.

– Может, усыновите меня? Я вам дрова колоть буду, и канделябр научусь правильно держать, – жалобно попросил у сидящей напротив Марины.

Из-под синей футболки выглядывала серая лямка лифчика, тяжелые шары груди почти касались стола, когда она, упершись локтями в столешницу, положила подбородок на кулаки и смотрела на закатные краски. Волосы стянуты в конский хвост и открывают пульсирующую жилку на виске, розовое ушко, длинную шею.

– Уматерить можем! Не надо? – Марина допила чай и отставила кружку к блюду с остатками пирогов.

– Это я и сам могу, так что не надо! Налопался я, хозяюшка.

Вот накормила, напоила, теперь бы в баньку ещё и на полати, – я отвалился от стола.

– В баньку завтра, сегодня вымазаться успеешь по самые уши, – Марина отошла к умывальнику и сноровисто помыла посуду.

– Ах да, у нас же сегодня полевые учения. Что же, рассказывай диспозицию, где находится стан врага и скольких пленных не брать? – уроки по военной подготовке дали о себе знать.

– Никаких пленных брать не надо, всего лишь следуешь за мной. Запомни – молча и без своих шуточек.

А на месте я покажу, что нужно будет делать. Что делать, а ни чем заниматься, – она задушила в корне мой незаданный вопрос.

– Ну и ладно, не больно-то и хотелось, – пробурчал я и вслед за ней начал обуваться.

Мы вышли под закатное небо, напоминавшее своей желтизной грушу «дюшес». На красном западе умирало солнце, умирало как птица-феникс, чтобы завтра вновь родиться на другом конце света. Редкие стрижи стрелами носились на фоне затухающего неба.