Война кланов. Берендей

Я потянулся к девушке за заслуженным поцелуем, но Марина испуганно отпрыгнула в сторону, встала на четвереньки и протяжно и тоскливо завыла на меня. На крепком заду, разделенном веревочкой купальника на два восхитительных полушария, блестели капельки воды.

Глава 4

Этот сумасшедший петух когда-нибудь заткнётся? Сколько же можно кричать? А ещё и других подбил на хоровое пение, теперь семь или восемь солистов радуются восходящему солнышку.

Солнце встаёт? Значит, не такой уж петух и сумасшедший. С кухни тянулся аромат запекаемого теста и неповторимый запах картофельного пюре.

Оборотень обещал – оборотень сделал! Или оборотица? Кто же его знает, как правильно. До вчерашнего дня вообще не знал, что они существуют, а сегодня сам такой же. Круто, блин!

Как там моя рука? Ух, поднялась! Ох, опустилась! Боль чувствовалась отдаленно, словно рука находилась в ванне со льдом. Не отдельно, конечно, но тело снаружи, а рука внутри, между застывших кусков холода. Такое же ощущение и на груди. Терпимо.

– Вставай, вставай! Я видела твою зарядку! – донесся с кухни веселый девичий голос.

Встала на четвереньки и тоскливо выла.

– Ты завтрак готовишь? Умница, дочка! – вспомнилась фраза из старого мультика.

– Как и обещала, готовлю пироги с картошкой. Не зря же столько соли набрала. Возможно, и мужики сегодня появятся, тоже поедят, а то питаются одной сухомяткой. Редко-редко когда нормальных щей сготовят, – пожаловалась Марина.

Я сел на кровати – от вчерашней слабости осталось легкое напоминание в виде головокружения.

В ногах спал кот, сейчас он поднял заспанную морду и проводил меня полураскрытыми глазами.

– Штаны отдашь, или так и буду соблазнять тебя своим великолепным телом? – я выглянул из-за занавески.

– Да чего там великолепного-то? Тебя бы на месяцок на нормальный харч посадить, вот тогда и можно говорить о великолепии. А пока одни мослы, да жилы. Сейчас принесу, – отозвалась девушка.

Встала на четвереньки и тоскливо выла.

Через минуту я оделся в свои штаны и в чужую полосатую рубашку.

Похоже, что футболка восстановлению не подлежит. Аромат печева привел на небольшую, аккуратную кухню. Вот тут я сидел, когда меня привели с улицы – знакомая скамья, укрытая цветастой клеенкой.

– Хлипковат твой Федор по сравнению со мной! – уверенно сказал я, когда потрескивание рубашки отозвалось на потягивание.

– Так не за массу люблю-то, а за характер! Если за объем, то все бы на слонов вешались! Но я передам ему твои слова, – парировала девушка.