Война кланов. Берендей

Медленно и с садистским наслаждением. Паутина чернеющих пульсирующих вен поднялась к плечу, также она задела пальцы. «Я отравлен!» – подумалось мне тогда. Но мысли вертелись как-то отрешенно, вяло, перед глазами стояли огромные клыки девушки.

Если бы не ватные ноги, то я кинулся бы прочь из этого места. Кусающая девушка, командующий побитый парень. Всё это так странно. И черная сеточка по руке. В голове катались раскаленные утюги, разглаживали мысли, обжигали краями кости черепа.

Земля поднялась горой, и меня неуклонно потянуло в сторону.

Я лежал на стенке, и меня продавливало сквозь неё. Гора продолжала вздыматься, ещё чуть-чуть и я бы сполз на потолок.

– Парень! Эй, парень! Не закрывай глаза, держись! – по щеке хлопает разделочная доска.

Я распахнул глаза, Федор ударил меня ладонью ещё раз. «Какие же твердые у него ладони» – шаром прокатилась одинокая мысль.

Девушка суетилась возле газовой плиты, держала над свистящим носиком какие-то сушеные листья. Широкие, арбузно-полосатые.

Два влажных листа Федор пришлепнул к моей руке.

Запузырилась сочащаяся кровь. Несколько оборванных проводов подвели к ране. Руку пропускали в мясорубку, миллиметр за миллиметром. Боль хлестала колючей проволокой и тут же посыпала солью сорванную кожу

– А-а-а!!! – кто-то дико закричал на маленькой кухне.

– Терпи, братишка, мы должны успеть! – пробился сквозь крик участливый голос парня.

Так это я кричал? От этой новости мой рот сам собой захлопнулся, только зубы лязгнули.

Но я не оставил попыток выдернуть руку из железных тисков.Фёдор держал крепко, костистое колено пришпилило меня к стене, не давая вскочить.

Я посмотрел на руку – паутинка залезла под рукав футболки.

– Ножницы! – гаркнул Федор.

Девушка побежала в комнату и через несколько секунд моя футболка распалась на плече. Паутинка подбиралась к сердцу. Я удивленно смотрел на причудливую вязь чернеющих вен. Если она дойдет до сердца – я умру?

Деревянная стенка перегородки нагрелась под моей спиной, умывальник в трех шагах меланхолично капал в подставленный таз.

Сквозь занавески светило приветливое солнце, а я корчился на небольшой кухне под коленом незнакомого парня.

Хотелось вырваться, бежать прочь от этих странных людей. Бежать куда глаза глядят. Бежать к машине, и потом мчаться прочь от боли, от пугающих людей, от всего этого кошмара. Тихий стон пролез сквозь стиснутые губы, когда два новых листа легли на место старых.