Остров гуннов

Налепив на тело и голову наклейки с проводами, задавали те же вопросы, проверяя показатели по приборам. Я был холоден, как лед, и удовлетворенно ощущал пустоту в голове. Детектор лжи оказался примитивным прибором. Так и не смогли определить, к какому племени на острове я принадлежу, или – из какого конца света прибыл. Почему-то в их глазах было удовлетворение, что из меня нечего было выбить. Может быть, думают, что я могу быть держателем каких-то секретов неведомого мира, опасных для них?

Я ждал нелепых действий, вплоть до избиения.

В их комнате слышал бурные споры. Наконец, меня отпустили «под гарантию о невыезде». В постановлении было предписание: немедленно известить, если амнезия будет проходить. Что бы это значило?

В обители старец хмурился.

– То е счастливо, что имеешь амнезию. Но странно, что освобожден. Ти чужденец, може да принесешь какие-нибудь неведомые представления, чего они боятся. Ведь, никто у нас не ведает, что имеется другая земя.

* * *

К тому времени молва о пришельце с моря распространилась.

Меня решил показать Орган «зрелищ и позоров», который использовал неслыханное в их мире техническое изобретение для зомбирования мозгов аборигенов – проектор с живыми тенями и звуком, передающимися на расстоянии. Тени казались настоящими, хотя и не были цветными, и наводили ужас и благоговение.

В «зрелищах» обычно смотрят развлекательные действа, эксплуатирующие обезьянье свойство личности вовлекаться в загадку, кто затеял преступление и чем кончилось, или поражающие в самое сердце патриота события: «героические картины» походов крутых «новых гуннов» против злых соседних племен, которых механически режут и закалывают – карточных персонажей, не достойных жить; мистические фильмы о победах над монстрами по ту сторону океана.

Меня привели на «позор» – так называют дискуссии на людях, в отличие от «зрелищ», где кучкуются по интересам. У каждого «позора» есть его «лицо» – энергичные ведущие, умеющие закрутить спор на ровном месте, известные куртуазные дамы с застывшими лицами от наложенной на них молодящей мази «Клеопатра», оживающими в темах любовных интриг.