Серебряный путь

Мгновение спустя искры с приглушённым грохотом полетели от центра во все стороны, проникая даже сквозь колонны, и погасли, столкнувшись со стенами.

У окна появился силуэт человека в белой мантии, который пошатнулся и осел на пол.

– Ты не должен был убивать своё тело, – с трудом ворочая языком, прохрипел Люциан.

Мак чувствовал сейчас то же, что и он: привкус крови во рту, головокружение и тяжёлым камнем навалившуюся слабость. В конце концов, пол словно притянул его к себе – щека коснулась твёрдой поверхности, а голос Тенебриса, возвышавшегося над ним чёрной тенью, донёсся словно издалека.

– Эти раны не смертельны, вылечусь позже. Сейчас нет времени на твои капризы, несносный мальчишка!

– Капризы! – Люциан сделал попытку захохотать, но чуть не захлебнулся от крови, заполнившей рот. Повернув голову, он выкашлял кровавую жижу на пол. Крупные капли ещё оставались на губах, но поднять руку, чтобы стереть их не было ни сил, ни возможности из-за навалившейся на него тяжёлой Тьмы.

Тенебрис достал и положил ему на грудь непонятно откуда взявшийся красный прозрачный камень размером с большое яблоко. Скорее всего, его заранее принёс и спрятал в условленном месте тёмный эльф – ученик, который оказался вовсе не бывшим.

Камень мягко мерцал в свете луны, а искусно огранённая поверхность отбрасывала в стороны багряные блики.

«Как страшно… – пронеслось у него в голове. – Можно ли выбраться из этого живым?»

Те же мысли мучили и Люциана. В попытке хоть что-то предпринять, он извернулся, и камень съехал на пол.

Тенебрис, выругавшись, грубо приподнял голову Люциана за волосы и надел цепочку, на которой держался камень, тому на шею. Потом он сделал пас рукой, и камень намертво закрепился по центру груди на белой мантии. Теперь, как бы не изворачивался Люциан, жуткий артефакт не сдвигался с места ни на миллиметр.

В конце концов, Тенебрису надоели его попытки вырваться и он обездвижил своему несостоявшемуся ученику ноги и руки, оставив лишь возможность двигать головой, а также открывать и закрывать глаза.

Люциан с глухим стоном перевёл глаза на окно, стараясь не смотреть на мерзкий полупрозрачный облик над собой, в котором лишь благодаря свету луны угадывалось лицо.