Гильдия Злодеев. Том 1

Значит, ты хочешь сказать, что рисовал непристойности, чтобы заработать на защитный браслет в деревенской лавке? Я ничего не упустил?

Интонация отца намекает, что он упустил только рассудок своего сына.

— Всё верно.

Эйр переводит взгляд на воинов:

— Выйдите. Торн, пока останься.

Стража слушается, покидает тронный зал, закрывая за собой тяжёлую дверь. Отец спрашивает у меня:

— Почему пропадала связь с твоей печатью?..

Так, а вот тут можно и опустить подробности, а дать ему то, что он хочет услышать... Я и так вышел из образа привычного толстяка.

С первого взгляда вижу, что отец слишком умен и в состоянии анализировать «странности».

— Перепил эля и вырубился. Если бы вы действительно хотели узнать, что со мной случилось, отец, то узнали бы. Но, как я понял, всем было не до меня, что, в принципе, неудивительно.

Тишина. Только возмущенное бульканье покрасневшей сестрицы и всепожирающий взгляд отца:

— Я не чувствую от тебя перегара.

Хм. Как я и говорил — он умен. Только пожимаю плечами. Мало ли что он не чувствует.

Зубы почистил и петрушки пожевал.

Вот теперь он немного улыбается. Но очень уж угрожающе:

— Не слышал я, что ты умеешь рисовать. Принести пергамент! — неожиданно повышает голос.

П-ф-ф, а я уж напрягся... А тут всего-то... Испугал ежа жопой называется. Стал бы я так брехать, если бы не смог повторить эти дешевые поделки. Кто я, по-вашему, такой? Толстый аристократ? Я один из самых знаменитых коллекционеров современности! И в моей коллекции семнадцать картин, семь из которых, якобы прокляты.

Одно из моих любимых занятий — их реставрация. А иногда подделка...

Спустя несколько минут я сижу за большим столом. Передо мной перо, чернила, угольки и восковые карандаши. Или как они там называются. В общем, из воска и каких-то красителей. Не самые привычные инструменты художника, но для такой дешевой работы сойдет. За спиной стоят отец и сестра. Торн — у входа в зал.

— Дочь, выйди, — тихо требует отец.

Сестра возмущённо открывает рот, но не решаясь перечить, закрывает его обратно.

Напоследок, с жадностью бросает взгляд на то, что я там черкаю на листе бумаги, выходит, смерив меня ненавидящим, но все же заинтересованным, взглядом.

Итак, приступаем. Штрих тут, там, контуры, тени, геометрия. Сначала узнаются черты лица с заостренными ушками, потом тела, формы груди, аккуратной попки и длинных ног со спущенными по колено трусиками. Внутренне торжествую, понимая, что срисовываю сестренку.

— Достаточно, — выпрямляется отец.