Несвятая троица

Выскочив на улицу, я оказался прямо перед дверцей.

— Помогите открыть, — попросил я кучера на имперском. Уже немолодой бородатый дядька тут же соскочил с козел, распахнул дверцу и помог уложить девочку на сидение. — Подержите ее, — попросил я. Кучер влез в карету, и я снова активировал кастет. Мужик упал на второе сидение. Привязав обоих пленников заранее приготовленными ремнями, я выскочил из кареты, закрыл обе двери и, сев на козлы, стегнул лошадей кнутом. Блин, надеюсь, я не зарулю куда–нибудь в канаву…

Спустя семь минут Лидик закрывал ворота за каретой, въехавшей в небольшой дворик.

За аренду дворика вместе с небольшим треугольным домом в районе порта я вчера заплатил две тысячи златников. Отвязав девочку, я занес ее в дом и положил на кровать в одной из двух спален.

Кроме наличия крыльев, она ничем не отличалась от людей. На вид ей было лет четырнадцать. Белая, чуть розоватая кожа. Правильные черты лица. Немного угловатая фигура, с едва сформировавшейся грудью. Поцарапанная коленка и меленькие розовые ступни.

Разве что форма ногтей была чуть иной. Откровенно говоря, относиться к ней как к нелюди я не мог.

Я произнес кодовую фразу и похлопал девочку по щекам. Ресницы затрепетали и глаза открылись. В них отразилось непонимание, а потом — страх.

— Как тебя зовут? — Спросил я по–эдемски, снимая маску–платок.

— М-маниша, — чуть заикаясь, произнесла она. — А вы кто?

Поймав мой взгляд, она вдруг надавила. А когда ничего не вышло, в глазах заплескался уже не страх, а ужас…

— Меня зовут Ганнибал, — представился я.

— А теперь, Маниша, слушай меня внимательно и не перебивай…

***

Ирина Зуева, Шар, где–то в лесу, 27 изока, вечер.

Кому–то это могло бы показаться смешным, но мне было совсем не до смеха. «Шмайсер» замолк, с дороги доносились какие–то крики, ржание лошадей, звон оружия и странное шипение, а я опять присела под кустом и не могла сдвинуться с места. Никогда в жизни так меня не чистило. Боже, они что, на касторке это блюдо готовили?

С дороги донеслись скрипучие крики, от которых мне стало еще страшней.

Этот говор ни с чем не спутаешь — шоды. Загадочное шипение повторилось и вдруг все стихло. Что произошло???

Живот отпустил меня лишь минут через десять. Одевшись, я, трясясь от страха, как осиновый лист, медленно пошла к дороге. Через каждый шаг я останавливалась и прислушивалась. Наконец, укрываясь за большим кустом, я отодвинула ветку и выглянула на дорогу.

Шестеро человек в разных позах лежали на земле.