Ловец солнца

Вынудила стать богом — и посмотри-ка, где я теперь?

— А ты умер! — Маэви вскочила. Глаза ее потемнели, сравнявшись цветом с грозовым небом. В них будто бы можно было увидеть всполохи молний. — Умер у меня на руках! Бросил одну с полубезумным братом!

— Он справился.

— Сэбелу потребовалось больше полугода, чтобы прийти в себя. Как думаешь, кто все это время следил за всем? — Голос ее стал тихим. — Ты оставил нас в самые сложные времена.

— Я уже просил за это прощения, — раздраженно напомнил Кайден. Он любил Маэви, но не мог долго находиться рядом.

Появление официанта заставило их замолчать. Маэви села на место.

— Просто забудь об этом наконец, — попросил Кайден негромко. — Сколько ты будешь напоминать мне о случившемся? Вечность?

— Не так уж часто мы и видимся, — огрызнулась Маэви. — После возвращения ты больше времени провел в забвении, чем со мной.

Ева чувствовала себя неловко. Меньше всего ей сейчас хотелось быть свидетелем семейных разборок между божествами.

Она кашлянула, прочищая горло, и опешила, не ожидая, что и Маэви, и Кайден слаженно переведут на нее взгляд. Слишком жутко это выглядело. Маэви не была похожа на брата. Круглое личико, большие глаза, блестящие волосы, в свете осветительных ламп сияющие, как золото… но выражение лица, жесты, то, как они смотрели, — даже сторонний наблюдатель безошибочно угадал бы в них родственников.

— Простите. Не обращайте на меня внимания. Продолжайте, — попросила Ева. Но ее незапланированное вмешательство сбило настрой Маэви. Ей больше не хотелось выяснять отношения.

— Считаешь меня странной? — спросила она у Евы. — Из-за того, что я столько лет не могу забыть о прошлом?

— А сколько лет? — спросила Ева, отчаянно стараясь перевести тему. Советчик по семейным делам из нее был никудышный. Она не знала, какой должна быть хорошая семья, и уж точно не могла оценивать чужие отношения.

Маэви повернулась к Кайдену, словно прося подсказки.

— Не смотри на меня, как ты и сказала, большую часть времени я проспал.

Не получив помощи, она поджала губы и принялась считать сама. Вслух.

— Мне приходилось уже трижды успокаивать Хвасан, а это значит, прошло не меньше четырех сотен лет.