Торнан. Книга II Последнее звено.

Потом думал кузнецу сбагрить: железо-то доброе! Но все ж решил – утопить от греха подальше в болоте –кто ж его знает, железо это демонское…

Люди разошлись из заведения Магиты Толстухи далеко за полночь, говоря вполголоса, что как бы не было беды от всего этого, потому как ежели копье прилетело из страны Древних Богов, так ведь могут придти тогда и люди, которые теми копьями швыряются. Или вообще – стрелы пускают из арбалетов непонятных.

Глава 3. АЛЬБИЙСКОЕ ПРАВОСУДИЕ.

–Суд завтра, почтенные подсудимые, –сообщил им надзиратель.

Молчание было ему ответом.

Надзиратель покинул их камеру, с лязгом опустилась в пазах решетка…

Не сказать, что Торнан был таким уж великим знатоком тюрем Логрии, но кое-какой опыт имел – и как узник, и как стражник.

Но узилище, куда они угодили, было самым занятным и из ряда вон выходящим.

То была большая просторная камера, в которой в свою очередь было что-то наподобие альковов, числом три.

В них-то и сидели узники – в данном случае воительница, капитан и шаман.

Что занятно, решетки, коими отгораживалась и большая камера от коридора, и отдельные номера от нее, не открывались, как в двери обычных тюрьмах других стран, и даже не отодвигались –как по слухам в Картагуни.

Нет – они поднимались и опускались сверху, в пазах, и делалось это из камеры наверху. Там же и запирались эти решетки. Ни отрыть их, ни сломать.

Все же это была главная тюрьма Альбийской империи – задние дворы которой выходили к задним дворам императорских палат. Их даже кормили объедками, доставляемыми с государевых кухонь.

Вот уже два месяца сидели они в этой тюрьме.

С того самого дня как…

Да, этот день он запомнит до конца жизни, сколько бы ему не прожить (а жить видимо, не очень долго).

Как понял он, глядя на летящих к нему всадников, что спасение – такое близкое – недостижимо.

Как стояли спина к спине, подняв мечи, и закрывая собой повизгивающую Лиэнн.

Как обводя глазами оскаленные конские морды и удивленно-злые лица под стальными шлемами и острия наставленных пик, Торнан, ощущая холодное отчаяние в душе бросил ятаган под копыта жеребца центуриона. Как закричав дурным голосом, опустила руки Марисса, дав себя разоружить.