Торнан. Книга II Последнее звено.

И тогда он пошел бы вдвоем с Чикко, и все было бы просто –потому что в одиночку он бы ничего не смог сделать, и назавтра уже спокойно ушел бы из этого поместья, наплевав на мерзкие обычаи этой гнилой империи.

Но исправить ничего уже было нельзя.

Нужно было делать что должно, раз ничего другого не оставалось.

–Так вот печь… – продолжил книжник.

–Я бы хотел на нее взглянуть, – сообщил Торнан как бы между прочим.

–Конечно, –охотно поднялся герцог. Я ее вам покажу, идемте.

На обширной кухне взору Торнана и в самом деле предстало занятное зрелище.

При других раскладах он всенепременно пожелал бы чтобы в его дворце – ежели таковой у него когда-нибудь будет, на кухне была бы точно такая же.

Кабана или сразу пару оленей можно зажарить целиком.

Круглая, утопленная в пол, с несколькими поддувалами, большой крышкой на цепях, чтобы можно было опустить вниз не надрываясь, большим дымоходом, бронзовой решеткой.

И еще четырьмя цепями, спускающимися с ворота на потолке. На каждой висел разомкнутый обруч.

Скосив глаза. Торнан посмотрел на Мариссу.

Та была внешне спокойна и расслаблена, но он ощущал то дикое внутреннее напряжение, что буквально разрывает ее сейчас.

–Эта печь сооружена тут при императоре Ставре, – пояснил герцог, – и никогда не использовалась по назначению.

При моем прадеде –он был изрядный вольнодумец – ее даже хотели сломать, но даже он не решился так прямо пойти против обычая.

Книжник согласно закивал.

«Так эту штуку тут сделали специально», – подумал Торнан про себя. И сразу стало легче.

Он как бы невзначай придвинулся поближе к горячему колодцу столь замечательной печки. («Уже растопили? Ну, тем лучше»)

–Обратите внимание на рисунок украшающий решетку, – деликатно тронул его за рукав Сфин.

Торнан обратил.

Переплетенье бронзовых прутьев довольно искусного изображало легенду о дочери нобиля Йиарра.

–Это работа самого великого Схуниссия, – восхищенно прошептал герцог.

Сегодня она первый раз будет использована по назначению…

Молча Торнан схватил и нобиля и книжника за затылки, и крепко стукнул головами.

Головами можно стукнуть по-разному. Можно шутя –так что ничего кроме звона в ушах жертвы не почувствуют. Можно до искр в глазах и сотрясения мозгов коли они есть. Можно до беспамятства. А можно, если есть сила, так, что дробятся черепа, и душа отлетает ввысь из вмиг холодеющего тела.