Торнан. Книга II Последнее звено.

При виде императорского посланца Йиар едва не лишился чувств, а узнав о чести, ему оказанной, принялся готовиться к приезду монарха.

Но великая беда ждала его –в доме не обнаружил он ничего, чем он мог бы попотчевать священного гостя.

В отчаянии он уже подумал о том, что надлежит ему отворить себе кровь, дабы избежать позора когда вдруг…

Хотя Торнан и знал уже –о чем пойдет речь, ему вдруг стало как-то по-детски страшно, и захотелось как было, когда он мальчиком слушал сказки, чтобы Костяной Змий не съел королевну Арию, или чтобы великий богатырь Дирк победил Железнорукого Демона…

Но тут вошла дочь его единственная, до того игравшая в саду, коей было от роду шестнадцать весен.

И возрадовался сенатор, что не опозориться он перед божественным императором.

И сказал ей тогда.

–Дочь моя, надлежит тебе покинуть сей мир, ибо прибывает к нам император, а угощать его нечем, и невозможно подать ему к столу презренную капусту или репу.

Покорность выразила дочь его, и не унизила себя просьбами отменить волю родительскую.

На что сказал ей отец –дочь моя, не нужно тебе прощаться с матушкой, ибо скоро будешь ты с ней в Ализиуме, где пребывает она.

Со слугой растопили они печь на кухне и подготовили все, что следует в таких случаях.

Но не хватило сил Йиару лишить жизни дитя свое, и водвинул он ее в печь огненную живой.

Спустя время прибыл император, сокрушаясь о нищете гостя. Но почуяв запах жаренного… И сказал – должно зажарил ты для нас свинью или тельца упитанного…

На что сказал Йаир – Не тельца для тебя, божественный зарезал, но лучшую овечку своих стад.

Марисса ощутимо побледнело, и Торнан подумал, что девушку чего доброго сейчас вытошнит прямо на драгоценную утварь и золотые инкрустации стола, так что конфуз выйдет не слабей, чем тот, которого боялся нобиль-детоубийца…

И внесли блюдо, на коем лежала запеченная дочь Йиара, –вещал Сфинн. Император был сильно потрясен увиденным…

(«Да, представляю!» –пробормотал ант про себя).

Почему-то Торнан сейчас вспомнил историю, совсем не подходящую к обстановке, что приключилась в прошлом году у него в роте как раз в эту пору.

Служил у него один парень откуда-то с дальнего севера, из земель что даже дальше родины анта. Чуть ли не борандиец, или кто то им сродни... Так вот -среди племенных запретов его был и такой – нельзя было даже умирая от голода вкушать ежиное мясо.