Торнан. Книга II Последнее звено.

При этом выражение ее лица просто поразило Торнана: столько в нем было самой натуральной похоти и совершенно невероятного бесстыдства. Лишь секундой позже он понял, что она здорово пьяна, да еще кажется... Нет, не кажется – легкий душок горной конопли не спутаешь ни с чем.

Увидев его, Марисса, как не была пьяна и укурена, все же узнала его, и оступилась, потеряв равновесие.

Но Торнан не дал ей сверзиться со стола, успев подхватить ее, беспомощно обмякшую, на руки, и осторожно опустил на пол.

Затем, подобрав валяющееся покрывало, он завернул в него Мариссу и взвалил на плечо, прогнав мимолетные ощущения, возникшие от соприкосновения с горячей упругой молодой плотью.

Собравшиеся взирали на него с каким-то тягостным недоумением, решая видать, непростую задачу – откуда взялся этот странный человек, зачем он, бесс возьми, сюда приперся, и почему хочет забрать с собой эту симпатичную и веселую девочку?

–Эй, козел рябой! –выбрался вперед один из них: крупный, хорошо одетый парень лет двадцати, судя по виду, сын богатого купца.

–Спокойно, я уже ухожу, – произнес капитан, отступая к двери.

–Оставь девку, ты ……! –заорал парень, вынимая меч из ножен на поясе.

За время, пока он извлекал клинок, Торнан успел положить Мариссу на пол, выхватить ятаган, изготовившись к схватке, и определить – что за оружие в руках у нахала.

И даже поблагодарить небеса за то, что в противники ему достался круглый идиот, ничего в оружии не понимающий.

Кто-то из компании двинулся было на помощь приятелю, но зацепившись ногой за ногу, упал, попытался подняться, но не смог и тут же захрапел.

–Уйди с дороги, добром прошу, – предложил Торнан.

–По-рублю! – ответил тот.

Резко размахнувшись, капитан рубанул ятаганом по кромке меча у самого острия. Что-то жалобно звякнуло и покатилось по полу, а купец расширенными от ужаса глазами смотрел на свое оружие – острие было срезано напрочь.

–Точно также будет с твоей головой, – пообещал капитан. А теперь, одежду и вещи госпожи сюда. И побыстрее.

Кое-как собрав в узел любезно протянутые ему вещи, и сунув мечи под мышку, он вновь взвалил завернутую в занавесь Мариссу на плечо и вышел. Надо сказать, все это время она лежала смирно, лишь время от времени заплетающимся языком (и совершенно непечатно) выражая недовольство вмешательством в ее личную жизнь.