Разбитые Очаги

Вероятно, сами причастны к смерти несчастного и сейчас нежелание признаваться в содеянном борется в них со страхом перед чудовищем. Подтолкнуть их, что ли? Сделать вид, что ухожу?

В раздумьях я протянул руку к кружке, из которой пил недавно квас и принялся машинально возить ей по столешнице. Глина терлась о дерево с протяжным глухим звуком. Слишком глухим, пожалуй. Словно бы внутри вовсе не пусто. Я медленно поднял сосуд со стола. Заглянул внутрь.

— Уважаемый Лард, — сказал староста. — Видимо ошибся ты все же. Ну не было у нас в последнее время смертей! Знали бы мы о таком!

— Были.

Я вытянул руку, демонстрируя всем густую шапку плесени на дне злосчастной кружки. Лица мужчин медленно меняли выражение по мере того, как до них доходило значение увиденного.

— Да как же… Оно что же — здесь? — в ужасе пролепетал молчавший доселе паренек с пальцами на подбородке. Остальные загомонили, кто-то повскакивал с мест.

— Тише вы! — повысил я голос, перебивая поднявшийся гомон, — Чудовища здесь нет, я бы почуял. Случившееся показывает, что твари не нужно присутствовать при порче, она действует на расстоянии, причем не особенно выбирает цель.

Некоторое время все молчали. Мужчины растеряно переглядывались, но никто не мог припомнить неучтенных смертей.

— Может, чужой кто приходил? — предположил я.

Ответил мне неожиданно Самлас. Говорил жрец медленно, задумчиво растягивая слова:

— Никого чужого в Сумрачках не было уже многие месяцы, это точно.

— Нет, — отмахнулся я. — Вернее, да — заморухи выглядят почти как при жизни, но они совершенно теряют разум. Вы бы сразу…

Я осекся.

Страшная, но стройная догадка холодной вспышкой озарила разум.

— Дети, — быстро заговорил я. — Есть в Сумрачках маленькие дети? Те, что еще не говорят и не ходят?

— Есть, — медленно кивнул староста.

Я выразительно глянул на него, ничего не говоря. Искренний интерес на лице Алмериса сменился недоумением, а затем и выражением ужаса пополам с отвращением. Кажется, старосту наконец-то по-настоящему проняло.

— Не-е-ет…

— Это единственный вариант. Если среди вас, конечно, нет безумцев, скорбных умом настолько, что в поведении они не отличаются от животных.

Ответом мне было молчание.