Разбитые Очаги

Дорога не заняла много времени. Дом старосты — большой, в полтора этажа, — стоял на краю округлого пятна ничем не занятой земли метров двадцати в диаметре, что должно быть служило местным чем-то вроде площади. Вопреки ожиданиям, окна не были закрыты ставнями, а из-за неплотно прикрытой двери доносились приглушенные голоса.

Поднявшись на широкое дощатое крыльцо, я пропустил вперед возбужденного Ыхку и шагнул следом в распахнутую дверь.

— Эгер! — торжественно объявил мой провожатый.

Разговоры мгновенно прервались и на меня воззрились шесть пар глаз.

Я уставился в ответ, с некоторым усилием удерживая руки подальше от оружия. Наросты, деформации, чужеродные придатки… Нелюди. Лишь двое из присутствующих не имели видимых дефектов, впрочем, я подозревал, что их уродства просто скрыты под одеждой. Все шестеро расположились за широким столом, в беспорядке уставленном грязной посудой. Столешницу усеивали крошки и свежие пятна. Мрак в помещении разгонял ярко светящийся шарик, подвешенный за цепочку к потолочной балке.

— Богато живете, — сказал я просто, чтобы прервать затянувшееся молчание и кивком указал на магический светильник.

— Луны Провозвестные… — выдохнул косматый мужик с чешуей на щеках и вертикальными зрачками, обеими руками творя в воздухе священные круги.

— Уймись, святоша, — устало бросил ему сидевший напротив бородач с иссиня-черными волосами.

— “Чистым” легко говорить…

— Я сказал, уймись! — повысил голос бородатый и перевел на меня хмурый взгляд. — Егерь?

Я молча провел рукой вдоль тела.

— Из Катраша?

— Нет.

— Как звать?

— А может, сам представишься? — не выдержал я. — Ыхка ваш сказал, беда в деревне, егерь нужен. Если это правда, то прояви хотя бы немного вежливости. А если нет, то я пошел. Мне допросы с порога как-то не нравятся.

Бородач секунду угрюмо смотрел на меня, а потом отвел взгляд. Плечи его опустились.

— Прав ты, егерь, — примирительно сказал он, — Невежливо гостя допрашивать. Алмерис я, староста местный.

— Лард, — все еще недовольно представился я.

— Не соврал тебе наш ротозей, Лард, — продолжил староста. — Беда у нас и правда случилась. Ты садись, садись. Даник, налей егерю квасу!

— Что за квас? — подозрительно спросил я, опускаясь на жесткую скамью.

— Да херня такая из хлеба, великаны любят, — рассеяно ответил Алмерис.

Я нахмурился, вспоминая. Кажется, Тамсин что-то такое рассказывал.

Мне подали глиняную кружку, до краев полную остро пахнущего напитка, а староста начал рассказ.