Разбитые Очаги

Южный Сотрорский очаг остался далеко за спиной, да и Северного отсюда почти не было видно. Я находился на “ничейной” территории, не принадлежащей в полной мере ни одному из светил, но получающей крохи света и тепла от сразу от обоих. Ветра в таких местах холодны, дни коротки и сумрачны, а тени непредсказуемо меняют направление в зависимости от того, какой из Очагов ярче светит в данный момент. Сейчас Север и Юг горели примерно одинаково, так что теней не было вовсе.

Я глубоко вдохнул, с наслаждением втягивая прохладный воздух и зашагал вперед, туда, где между двух холмов виднелись крыши домов и вился дым из печных труб.

По мере того, как деревня становилась ближе, я все больше задумывался, а откуда вообще она здесь взялась. Люди не селятся в сумрачных землях, просто незачем: в Сотроре полно куда более дружелюбных мест. Добровольно выбрать для жизни холод и вечный недостаток света — как минимум странно. Стоит быть настороже.

Деревня встретила меня тишиной. Я шел по пустынным улицам, с настороженным интересом озираясь по сторонам.

Ни души, не видно даже кошек с собаками. Окна наглухо закрыты ставнями. Причем из многих через щели пробивается свет: дома обитаемы и обитатели их не спят. Но наружу почему-то не высовываются.

— Эу!

Я круто развернулся на пятках, ища глазами источник звука. В двадцати шагах позади меня посреди улицы стояло высокое, похожее на человека существо. Две руки, две ноги, голова. Обычная крестьянская одежда: штаны да рубаха. Шея замотана не то платком, не то просто тряпкой.

Пшеничные волосы, крупный нос на простоватом лице. Пройдешь мимо и не запомнишь, кабы не лишний глаз под скулой и широкий, от уха до уха рот.

Я принюхался, изучая шлейф.

— Эу! — отступая, повторил незнакомец сдавленным дребезжащим голосом. Он с трудом выталкивал слова из глотки, было видно, что речь дается ему очень нелегко. — Н’бивай! Й’нэлюдь!

Я осознал, что сжимаю в руке глефу и поспешно убрал оружие.

— Я уже понял. Успокойся, ты просто чересчур неожиданно появился.

Крестьянин кивнул, несколько раз глубоко вдохнул и снова заговорил, на этот раз очень медленно, старательно выговаривая слова.

— Ты. Эгер. Дыа?

— Да.

Он растянул губы в жуткой улыбке:

— Хрошо-о… Эгер нужын. Беда унс. Пло-ох гаврю, — он виновато указал рукой себе на рот. — Иди с’мной. Ста-арста р’скжет.

Я мысленно выругался. Зашел, называется, купить мяса.

— Как звать-то тебя хоть? — спросил я без особой охоты.

— Ыхка, — еще сильнее осклабился нелюдь.

— Ну веди, Ыхка.