Разбитые Очаги

Без привычной тяжести оружия я чувствовал себя некомфортно, поэтому, когда дверь за спиной амбала вновь открылась, едва не подпрыгнул от нетерпения.

— Ну что, егерь, забирай свои железки! — радостно заявил мне улыбчивый коротко стриженный парень, выкладывая снаряжение обратно на стол. На его кожаном фартуке виднелись следы масла, а мускулистые руки покрывали мелкие ожоги.

Я взял в руки любимую глефу. Обсидианово-черное древко из фернского стекла еще хранило жар кузни, а от клинка чуть пахло дымом. Я вгляделся в радужную сталь.

На первый взгляд ничего не изменилось. Все те же хищные обводы, обрисовывающие универсальную, пригодную как для колющих, так и для режущих ударов форму. Откидной шип на обухе — таким можно пробить панцирь или использовать как ограничитель, превратив глефу в подобие рогатины. Остро заточенное лезвие с тусклыми переливами от многочисленных добавок, входящих в сложнейший сплав.

Но кое-что новое все же добавилось. Маленькое клеймо у самого древка. Не смотря на крошечные, с ноготь, размеры, оно вмещало в себя целую картину.

Волосяные линии, заключенные в круг вдавленного металла, складывались в силуэт величественного дерева, у основания ствола которого красовались перекрещенные меч и глефа. Королевский дуб с егерским крестом — герб Сотрора и символ Ордена. Ниже, вне границ круга вилась тонкая вязь. Я пригляделся и смог разобрать свое имя. — Как вы это делаете? — восхищенно спросил я. — Я понимаю, клеймо одно на всех. Но надпись!

— Секрет Ордена, сам знаешь! — рассмеялся парень.

— Остальное проверять будешь?

Я закинул глефу за спину и с жадной поспешностью осмотрел остальное снаряжение, включая медальон — везде красовалось аккуратное клеймо. Губы мои непроизвольно растянулись в улыбку.

Долг уплачен. Я свободен.

— Обожаю эту работу! — воскликнул кузнец, все это время наблюдавший за мной с веселым прищуром. — Ты бы видел свою рожу! Трудиться на Орден стоит хотя бы ради таких моментов. Скажи, Данно?

Данно, а именно так судя по всему звали молчаливого здоровяка, что-то неразборчиво пробурчал, не выпуская перо из пальцев.

— Ай, молчун ты херов, — махнул рукой парень и добавил, обращаясь уже ко мне. — Он у нас неразговорчивый.

— Да я понял уже, — я все еще не мог перестать улыбаться.

Кузнец снова расхохотался:

— Ну все, иди уже, воля! Удачи на полях!

В прекрасном расположении духа я вышел наружу, отогнал от Шипаськи стайку восторженной мелюзги, по чьему-то грубому недосмотру шатающейся среди дня без дела, и забрался в седло.