Разбитые Очаги

Я уловил на себе несколько коротких взглядов, но в целом мое появление осталось незамеченным. Даже самая мелюзга не обратила особого внимания. Уж где-где, а в Ордене Егерей егерем было никого не удивить.

— Доброго вечера, — бросил я толстому усатому кухарю, показывая медальон, — Дай мне чего-нибудь поесть и воды. Много воды.

Поставив на поднос глубокую миску ароматного жаркого и кувшин с драгоценной влагой, я направился к стоящим на особицу и пустовавшим сейчас столикам у дальней стены. Они предназначались специально для таких вот залетных, как я.

Я опустился на грубую скамью и наконец-то напился. Затем принялся за еду, поглядывая по сторонам и прислушиваясь к разговорам.

Сальвемор на тренировке не рассчитал силу и выбил Картейне зуб. Она сама, конечно, дура, но и Сальв по яйцам получил заслуженно. Надо было даже посильнее вдарить, этому придурку давать размножаться нельзя.

Марген никак не может сдать бестиологию. Если на следующей неделе снова зарежется, не ходить ему в поле, будет до конца дней своих за конями следить. А может, он того и добивается? А, Марген? Признавайся! Бледноватый Марген отшучивался и переводил тему.

Эркехарт сегодня был в бешенстве. Половина группы не отличила шейный позвонок от грудного. Отправил всех мести полы и пригрозил, что если завтра все опять обосрутся, он вырвет у самого тупого хребет и наглядно покажет отличия на свежем экспонате.

Я улыбнулся.

Обычный ученический треп. Не так давно я точно так же сидел каждый вечер в окружении приятелей, взахлеб обсуждая события прошедшего дня и без вина пьянея от вечернего воздуха, смеха и просто оттого, что молод и полон сил и надежд.

Я и сейчас был молод. Но все же молодость шестнадцати лет отличается от молодости двадцати четырех. С годами она быстро тускнеет.

Покончив с едой, я подхватил поднос с пустой посудой и вернулся к кухарю. По дороге внимательно разглядывал ужинающих “егерят”. Само собой, обращал внимание только на парней, девушки меня не интересовали.

Огненных островков в море людских голов оказалось ожидаемо немного. Я насчитал четырех обладателей медных шевелюр и еще пяток тех, кого можно было назвать рыжим с натяжкой. Один из них явно выделялся ростом: даже сидя он возвышался над приятелями.