Разбитые Очаги

Я мог двигаться почти так же стремительно, как до травмы, мог сделать выпад или прыжок, хоть не всегда это получалось безболезненно. Много чего мог. Но вот обычная ходьба или тем более бег оставались для меня недоступны. Как ни переноси вес, как ни исхитряйся, быстро перебирать можно только двумя ногами.

Поэтому по лестнице я поднялся не торопясь. Да и не было смысла спешить. Догнать Опаленную на своих двоих я все равно не мог, а потерять не боялся — в воздухе висел ее шлейф. Теперь, когда карты были вскрыты, мне чудилась в нем та же неживая нота, что источали творения чародейки.

Я огляделся и встретился глазами с мужиком, что совсем недавно пел в металлический раструб заунывную песню, а теперь прервал свое занятие и растеряно таращился на меня. Его товарищ куда-то делся.

— Отойди-ка немного, — попросил я, и тот послушно отодвинулся в сторону.

Я подошел к раструбу, ухватился поудобнее, крякнул, пытаясь приподнять, но проклятая железка не сдвинулась с места. Тогда я от души саданул по ней ногой. А потом еще раз.

И еще.

Колено отозвалось болью, но мероприятие возымело успех.

— Что ты делаешь… — жалобно промямлил голосистый, — Нельзя!..

— Можно, можно, — успокоил я его, не без труда поднимая помятый и оторванный от опоры рупор. — ШИПА-А-А-А-АСЬКА!!!

Мой голос, усиленный железной воронкой, громом разнесся над территорией церкви. Мужик вскрикнул и прижал ладони к голове. Да у меня и у самого уши заложило.

Ну-ка, еще раз.

— ПЕТУХ НЕСЧАСТНЫЙ! ИДИ СЮДА!

Наверное, хватит.

Я отбросил рупор и стал ждать, а через минуту из тумана вынырнул несилиск.

Зря я раньше считал, что его морда не может отразить эмоции, очень даже может. Сейчас, например, я четко видел, что Шипаська совершенно ошарашен и не понимает, как его хозяин может орать так громко, находясь при этом так далеко.

— По дороге объясню, дружище, — я потрепал мощную шею и запрыгнул в седло. — А сейчас поспешим. Очень надо догнать одну суку.

Глава 28

Ветер выл песнь погони. Мелькало рябое полотно мокрого мха. Несилиск несся вперед, рассекая туман, подобный уродливой рыбине в мутной белесой воде.

Иногда, если на пути попадался очередной холм, Шипаська стрелой взлетал вверх по склону, опять же напоминая выпрыгивающую из воды рыбу, а потом снова нырял вниз, под туманную гладь.

Мой желудок на таких виражах сначала вжимался куда-то в основание крестца, а потом подлетал к самому горлу, но я даже не пробовал унять зарождающуюся тошноту. Все мои силы уходили на другое — я пытался взять след.