Разбитые Очаги

Если нет, поеду дальше, к другому порталу. Где там будет следующий? В Ратнакаре?

При мысли о пустыне я поежился. Вот уж куда соваться хотелось меньше всего. Я никогда не видел пустынь, но примерно знал, что они из себя представляют. И перспектива оказаться в месте, где от горизонта до горизонта нет ничего, кроме песка, меня откровенно пугала. Ах да, не забываем еще про пустынных чудовищ, о которых я не знал ничего, кроме слухов и с которыми совершенно не был готов сражаться.

С другой стороны, живут же там как-то люди.

Ладно, сейчас это все не больше, чем пустые размышления. Нужно просто продолжать двигаться на запад. И надеяться, что жизнь как-то подскажет решение.

Так я и сделал.

Чем дальше я забирался вглубь страны, тем чаще мне попадались солдаты в черной форме. Они стояли лагерями вдоль дорог и в полях, двигались туда-сюда малыми отрядами и целыми армиями, кишели в городах и деревнях.

Никогда в жизни я не видел столько вооруженных людей разом. В селениях почти невозможно было встретить мужчин: складывалось впечатление, что королевство ставит под меч вообще всех, кто способен держать оружие.

О мирной жизни при этом никто не думал. Зарастали сорняками поля и огороды, сиротливо качались на волнах полупустые суденышки, явно испытывающие проблемы с экипажем. Женщины, дети и немногочисленные старики угрюмо копались в полях да неуклюже закидывали сети в море. Все с почерневшими лицами, худые, изможденные.

А ведь война еще даже не началась, и это не на Огрихан собираются нападать, совсем наоборот.

Вопреки ожиданиям, задержать меня никто не пытался, лишь пару раз остановили для дежурных вопросов. “Кто такой?”, “куда едешь?” и все в таком духе. Я честно отвечал, умалчивая лишь о намерении посетить Кардаморт, и меня пропускали дальше.

И все же я не рисковал ехать слишком быстро. Предвоенный Огрихан напоминал разворошенный пчелиный улей. Делать резкие движения рядом с таким неразумно, иначе рискуешь быть ужаленным. Быть ужаленным (говоря без метафор — получить стрелу в спину) я не хотел, а потому до пограничной заставы добрался лишь к исходу четвертого дня.

— Отворачивай назад, добрый человек! — заявил мне растрепанный солдат, едва я приблизился к наспех возведенному у обочины зданию заставы.

— Но мне нужно в Ханвер, — запротестовал я.

— Не велено! — уверенно заявил солдат. — Там мор, нечего разносить заразу.

— Но я еду туда, а не оттуда.

— Сейчас туда, завтра оттуда. Знаю я вас, путешественников.