Разбитые Очаги

— Что есть, то есть, — ответил я, стараясь говорить непринужденно, хотя внутри меня охватило волнение.

— Ну так держи, — князь выудил из кармана маленький кулон и протянул его мне.

Я внимательно рассмотрел украшение.

На тонкой серебряной цепочке болталась неправильной овальной формы пластинка размером с фалангу моего большого пальца. В тусклом свете она красиво переливалась всеми цветами, словно была сделана из радужной стали, хотя но ощупь напоминала скорее стекло.

Я взвесил пластинку в руке. Тяжелая. Слишком тяжелая не то что для стекла или стали — даже будь она отлита из свинца, должна была бы быть легче.

Явно работа предков. А вот цепочку добавили позже, безжалостно просверлив в материале отверстие.

— Спасибо, князь, — поблагодарил я. — Откуда это у тебя?

— Да завалялось в закромах, — неопределенно повел рукой Адалид. - Замок-то старый. Нашел вот недавно. Сунул в карман, Листейке хотел подарить, да все забывал. И хорошо, что забывал, тебе полезнее будет.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил я.

— Пустое. Останешься на денек? Думаю пир закатить в честь скорого наследника. А то давно пиров не было. Настоящих, которые от радости, а не с тоски.

Я покачал головой:

— Нет. Я и так у вас задержался.

— Как же, Кардаморт. Помню, помню. Ну, в добрый путь тогда, тезка!

— И тебе удачи, князь.

У конюшни меня поджидал Чурант.

— Я знал, что встречу тебя здесь! — накинулся на меня рыцарь, — Мне доложили, что ты вернулся, но я не смог тебя разыскать. Где ты был? Ты нашел повитунью? Убил ее?

— Тише, Чурант.

Присядем.

Рыцарь спал с лица:

— Я не хочу сидеть. Случилось что-то плохое? Говори!

Я вздохнул, пытаясь сообразить, как бы помягче донести до него неприятную новость. Но нужных слов все не находилось, а рыцарь едва из доспехов не выпрыгивал от нетерпения.

— Ребенок Листеи не от тебя, — выпалил я. — Ее здоровье в полном порядке, не считая обычного для беременности недомогания.

— Невозможно! Она уже должна была родить!

— И родила бы, если бы отец не был великаном.

— Великаном?!

— Наполовину или на три четверти.

Или еще как. Помнишь, я спрашивал, кто занимал комнату до меня? Так вот это был отец, по виду — с изрядной долей великаньей крови. А беременность полукровкой протекает долго. В Лоскутах мало других народов, вы не могли знать об этом.

Чурант медленно опустился на какой-то ящик, обхватил голову руками.

— Ты лжешь, — тихо сказал рыцарь. — Я тебе не верю.

— Зачем мне врать?

— Неважно! — он вдруг вскочил, схватился за меч.