Разбитые Очаги

— Вынужденно, — я слегка улыбнулся: что, дрянь, проняло? — У нас очень хорошее обоняние, леди, а растения, особенно лекарственные, зачастую обладают сильным ароматом. Волей-неволей запомнишь, что к чему. От вас, кстати, прямо сейчас сильно пахнет. Готовили лекарство для дочери?

— Отъедем, — предложила княгиня. — Кравий, Сильтар, ждите здесь.

— Но…

— Ждите. Здесь.

Мы развернули скакунов и некоторое время в молчании ехали бок-о-бок.

— Отодвиньтесь, — приказала княгиня, поглаживая свою лошадь. — Лаванда не привыкла к чудовищам, ваша курица ей неприятна.

Я усмехнулся про себя. Лаванда, надо же. А княгиня и впрямь любит растения. Вслух свои размышления я озвучивать не стал, вместо этого спросил:

— Намекаете, что я вам неприятен?

— Говорю прямым текстом. Вы и ваши “боевые товарищи” мне глубоко противны. Все, что вы делаете — нарушаете ход вещей. Вмешиваетесь туда, куда не надо, рушите то, что было построено не вами. Вы бесполезны и даже вредны.

— Мы убиваем чудовищ, — возразил я.

— Не такое уж и достижение. Великие Княжества справлялись без вас с самого раскола Империи. И до раскола тоже, если на то пошло. Вашему ордену без году неделя, а вы уже возомнили себя спасителями мира. Это не так, егерь.

Слушать все это было неприятно. Очень хотелось возразить, начать спор. Сказать, что Орден дает возможность простым крестьянам вырваться из вечного плена плуга и мотыги. Что с момента его основания обжитые территории Сотрора расширились едва ли не втрое, да и другим королевствам стало куда легче дышать.

Но я не стал говорить ничего такого.

— Мы отъехали уже достаточно далеко, княгиня. Поговорим о деле?

— Поговорим, — охотно согласилась та. — Вы нашли губянку.

Она не спрашивала, она утверждала, поэтому я лишь кивнул.

— И решили, что я даю ее Листее вместе с другими травами, — продолжила Джосаина.

— А вы даете?

— Нет. Я не желаю зла своей дочери и не имею отношения к ее недугу. Как не имеют к нему отношения чудовища и болезни.

— Хотите сказать, это работа чародея?

— Чародеи тоже не при чем, — отрезала Джосаина. — Ее наказали боги.

Я вскинул брови:

— Не ожидал от вас подобной религиозности. Ведь если вы говорите правду, и губянка предназначалась не для дочери…

— То я изменяю мужу, — закончила за меня Джосаина. — Да, это так.