Разбитые Очаги

Не знаю, каким образом Чурант понял сказанное, но услышав ответ, он тут же потянул на себя бронзовую ручку и шагнул в проем.

Я последовал за ним.

Мы оказались в округлой форме помещении, залитым рассеянным уличным светом. Окна здесь были такие же крохотные, как в остальной части замка, зато их было много. Узкие высокие проемы рассекали кладку через каждый метр, на мутноватых стеклах собирались в дорожки мелкие капельки воды — пока мы плутали по каменным лабиринтам, начался наконец давно зревший дождь.

В центре комнаты стояла массивная, устланная перинами кровать.

Пахло дикой мятой, крушиной и еще чем-то пряным, мне незнакомым.

В кровати лежала молодая девушка.

Едва завидев ее, Чурант припал на одно колено и склонил голову, жестом призывая меня сделать то же самое.

Я проигнорировал рыцаря, внимательно разглядывая больную.

Каштановые волосы в беспорядке разбросаны по подушке, легкое платье чуть сползло, оголив точеное бледное плечо. Карие глаза с поволокой смотрят внимательно и с интересом. Полные губы чуть изогнуты в лукавой улыбке.

— Леди Листея, я полагаю? — спросил я, подходя к кровати.

Девушка кивнула.

— Я Аделард, егерь. Сэр Чурант пригласил меня в замок. Он сказал, что к вам прицепилась повитунья. Это так?

Листея снова кивнула, обиженно сморщив носик.

— Ясно, — я протянул руку. — Разрешите? Мне нужно обследовать ребенка.

— Пусть сэр Чурант выйдет, — неожиданно подала голос княжеская дочка. Словно горный ручеек зазвенел по камням.

— Леди? — Чурант вопросительно поднял голову.

Листея, не переставая улыбаться, пристально посмотрела на рыцаря и коротко пояснила:

— Я стесняюсь.

Чурант открыл было рот, но тут же закрыл. По лицу его пробежала тень. Рыцарь порывисто встал, лязгнув пластинами доспеха, коротко кивнул и вышел.

— Какую позу мне принять, мой дорогой егерь? — спросила Листея, едва за блондином закрылась дверь. — Чтобы вам было удобнее меня обследовать?

— Не вас, а ребенка, — поправил я.

— В данный момент мы одно целое.

Я решил не спорить:

— Ваша правда. Удобнее всего было бы на спине, — я глянул на внушительный живот, угадывающийся даже под толстым пуховым одеялом. — Но вам, полагаю, будет тяжело долго сохранять такое положение. Поэтому лягте набок.