Полночная звезда

Лишь в полнолуние, когда пятеро собираются вместе, чтобы призвать богов Ночи на борьбу с силами Зла, мы можем видеться недолгое время.

— Так ты хочешь заменить свою дочь Денирией? — догадался Рамар.

Тоннотос кивнул.

— Пойми, странник, Гомея совсем не создана для обязанностей пятой жрицы. Она любит жизнь и хочет быть живой. И я хочу, чтобы моя дочь, наконец, вернулась в мой дом. Я слишком стар, мне недолго осталось жить. Так уж получилось, что Гомея мой единственный потомок. С моей смертью царский род оборвется.

— А почему ты решил, царь, что Денирия не хочет жить в мире людей? У нее тоже есть любящий отец, который идет сейчас за ней сквозь джунгли, преодолевая все препятствия. С ним идет юноша, которого Денирия любит и который хочет ввести ее в свой дом женой. И я здесь для того, чтобы вернуть девушку близким ей людям. Я сочувствую тебе, царь, но не годится строить свое счастье на несчастьях других.

Тоннотос взял рубийца за локоть и повлек за собой. Неспешно прогуливаясь по залу, царь продолжал беседу.

— Я все отлично понимаю, — произнес правитель Дохароса. — И я очень опасался, что ты воспротивишься моему решению. Если кто и может помешать мне вновь обрести дочь, так это только ты. Более никому из смертных это не под силу. Поэтому я хотел, чтобы ты был здесь, когда боги Ночи примут новую жрицу взамен моей дочери.

Царь остановил рубийца в центре зала, сам отступил назад и взмахнул рукой. В тот же миг плиты под ногами странника стремительно разошлись в стороны и Рамар полетел в темноту. С громким всплеском он рухнул в воду. Нащупав ногами твердую почву, рубиец поднялся, воды в подземелье было ему по грудь. Сверху донесся голос царя:

— Я не имею ничего против тебя, Рамар из Рубии, и не желаю тебе зла, но не могу допустить, чтобы ты помешал обряду. Извини за эту вынужденную меру.

Плиты сомкнулись, оставив рубийца в кромешной тьме.

— Глупец, — обругал Рамар вслух сам себя.

Несколько сбитый с толку словами благодарности и радушным приемом царя странник утратил осторожность и теперь оказался в глупейшем положении. И Денирию не спас, и самого неизвестно, что ждет.