Полночная звезда

— Халлала, дай мне факел. Когда крикну, вытягивайте нас.

Заткнув посох за пояс, Рамар осторожно двинулся вперед, на голос Саваха. Он бросил вторую жердь перед собой, из темноты послышались вопль Саваха и сдавленное ругательство купца.

— Прошу прощения, — извинился рубиец. — Держитесь оба крепче за жердь, мы постараемся вытащить вас. Халлала, Одероний, тяните!

Рамар ухватился за концы жердей, выполняя роль связующего звена. Одной рукой он вытягивал из трясины Гастерия и Саваха, за другую его самого тащили из болота Одероний и Халлала.

Ноги северянина сразу по щиколотку ушли в топкую грязь. В темноте зачавкало, Савах все-таки вытянул купца из топи. Общими усилиями Рамар, Халлала и Одероний вытащили Гастерия и Саваха на относительно твердую почву. Водонос даже сумел прихватить с собой факел, брошенный рубийцем. Рамар вывел спутников на сухое место. Халлала немедленно разложил костер.

Савах и Гастерий представляли собой жалкое зрелище — оба мокрые, с ног до головы перепачканные илом и болотной тиной.

Купец был угрюм и необычайно молчалив, видимо, его угнетала мысль, что вновь обязан жизнью водоносу, которого хотел удушить, и чужеземному бродяге.

— Так что же случилось с Агтором? — спросил рубиец.

Гастерий лишь скрипнул зубами, а Савах принялся рассказывать:

— Какой-то зверь напал на нас в ночи. Агтор схватился с ним. Гастерий побежал и увяз в трясине. Я разыскал его и попытался вытащить, но сам увяз. Что с Агтором, мы не знаем.

— Так ты бросил своего верного слугу? — спросил рубиец купца.

Тот снова скрипнул зубами и промолчал.

— Возможно, он погиб, защищая тебя, — неумолимо продолжал странник. — Вот к чему привело твое упрямство.

— И уже не он один, — глухо произнес Гастерий, закрыв лицо ладонями. — Оставь меня в покое, бродяга. Я знаю все, что ты можешь мне сказать и все это уже сказал себе сам.

Рамар понял состояние арамейца и не стал мучить его более.

— Укладывайтесь спать, — сказал он. — До рассвета осталось не так уж много времени, а силы мы сегодня порастратили.

Никто не стал возражать. Халлала первым погрузился в сон, свернувшись у костра клубком. Через некоторое время засопел и Гастерий, забывшись тревожным сном. Одероний, как всегда, повернулся спиной к костру, было непонятно, спит он или нет. Савах просто лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел на звезды, мерцавшие в просветах между кронами деревьев.

— О чем ты думаешь, Савах? — спросил рубиец.

— О ней, — мечтательно ответил водонос. — О моей Денирии.