Торнан. Книга I. Повеление богини

* * *

Аниза ударила в гонг. Два раза.

Несколько секунд Торнан вглядывался в фигуру, появившуюся у дверей.

— Чикко? — неуверенно спросил он. — Ну, велик бог Грома! — И кинулся

через всю комнату к гостю.

— Медведь?! Ты? Вот это дела... — ошалело произнес человечек.

— Чикко, Чикко, дружище!!! — тряс его Торнан, изо всех сил сжимая в

объятиях. — Ты как? Давно из Сиркаса? Как там наши? Как Торкест? А

Эссия? Замуж не вышла?

— Вы знаете друг друга? — спросила Аниза. — Воистину, это знак от

Великой Матери!

— Ты нашла мне самого лучшего мага, какого только можно! — сообщил Торнан.

— Ну, уж прямо и ничего, — скромно улыбнулся Чикко. — Ты льстишь моей

скромности.

— Да, теперь я точно знаю, что не ошиблась. — Аниза снова ударила в гонг. Трижды.

Дверь вновь открылась. Подкованные каблуки процокали по старым плитам,

по-военному четко щелкнув в конце.

— Старший воин Храма явился по вашему повелению, достопочтенная.

Торнан некоторое время взирал на того, кто вошел, только что не открыв рот в изумлении, совершенно забыв о старом приятеле.

— Это что?!— наконец осведомился он.

Глава 4 ВОИН ХРАМА

За несколько дней до того. Квартал увеселительных заведений Килльдарга

Носилки, влекомые четырьмя полуголыми неграми, остановились у грязных замызганных дверей двухэтажного дома с заколоченными окнами и облупившимися стенами.

Мечи на поясах невольников и бронзовые бляхи на шнурках, что свисали с бычьих шей, говорили всякому, что перед ним иеродулы — старшие рабы храма.

принадлежит не жрецам а божеству. Его нельзя продать без вины, его не заставляют много и тяжело работать, а дети его считаются свободными от рождения. Да что говорить — при удаче иеродул сам может стать жрецом!

И всякий поймет — если паланкин тащат не простые поденщики, а старшие рабы храма, то и едет в нем весьма важная птица.

Паланкин осторожно поставили на землю, и оттуда, отдернув занавески, выпорхнула пышно одетая женщина с массивной пекторалью на груди, по которой узнавали высших жриц Тиамат Неизреченной.

— Куббу, Нгусу, стойте тут и ждите, — распорядилась она. — Вы, — это двум другим, — за мной.

— Да, госпожа, — произнес старший.

Дверь беспрепятственно открылась, и они вошли внутрь, не встретив никого, лишь позеленевший медный колокольчик надтреснуто звякнул над притолокой.