Торнан. Книга I. Повеление богини

Первый – в длинной белой шубе, сгорбленный, когда-то высокий, опирающийся на посох. Второй… Второй была старуха, вернее сказать –старая женщина. Годами не моложе согбенного, пожалуй, но бодрая, с живыми глазами на продубленном горными ветрами лице. Одежда обоих была опрятной и пышной, украшенной причудливыми узорами.

В ушах сгорбленного висели массивные золотые серьги.

На шее старой дамы – золотая цепь со вставками из великолепно ограненных самоцветов.

Местные князь с княгиней? Княгиня и верховный волхв? Или еще кто-то? Слушал он, что у некоторых горных племен в вожди положено ставить женщин…

Марисса обмерзшими руками извлекла из под одежды сумку с грамотами, вынула извлекла свиток…

–Я посол храма Тиамат.

Старуха вдруг что-то спросила у нее на непонятном языке. Марисса, пусть запинаясь и с трудом подбирая слова, ответила.

Та довольно кивнула. Затем что-то сказала старику на опять-таки на непонятном –но уже другом языке. Тот не оборачиваясь, распорядился о чем –то…

Затем из за его спины вышла девушка – невысокая и плотная, в расшитой лисьими хвостами шубейке.

У Торнана отлегло от сердца –похожий обряд был и в его народе: гостю предлагалось отведать хлеба соли и воды, в знак добрых намерений к нему.

Первым поднесли ему.

Он отломил кусок от краюшки, и глотнул из чаши обжегшую горло ключевую воду.

За ним непослушными пальцами взяла хлеб Марисса, потом отдал должное угощению и Чикко.

А потом один из воинов взял у Торнана поводья, и жестом пригласил его вместе с шаманом следовать за собой.

…Мариссе было уже почти все равно –она почти падала с ног. Нутро жгло – словно в груди поселилась мелкая но злая мышь, царапавшая все коготками.

И поэтому она почти равнодушно вошла в дом, куда ее привела девушка, приподнесшая им хлеб.

Внутри жилище было таким же как с наружи –полутемным, солидным и основательным.

Пороги высокие, двери – низкие и тяжелые, чтобы холодные ветра не проникали внутрь.

Комната была одна, просторная, почти квадратная, она разделялась на закутки висевшими на веревках вышитыми шерстяными ковриками.

Печь, большими кованные сундуки, на которых видать ночью спали, широкие лавки, сидя на которых ели, ставя еду рядом.

Возле печи суетилась невысокая, ладная и уже немолодая женщина. Когда гости вошли в дом, она доброжелательно поклонилась им. Это оказалась сестра хозяина.