Торнан. Книга I. Повеление богини

Со вчерашнего дня они ничего не ели, да и последнюю еду трудно было назвать сытной - это были окаменевшие бобы, мешок которых им посчастливилось найти в заброшенном овине. С превеликим трудом они сварили их, а потом мучались животами, так что их чуть не перегибало пополам…

И единственное, что было хорошо – от них похоже все-таки отстали. То ли поклонникам Шэтта они просто надоели, то ли они их все же потеряли. А может быть, те даже натолкнулись на какую-нибудь банду, от встречи с которыми Тиамат видать берегла троицу.

Они кое-как разместили лошадей под старым навесом у глухой стены.

Торнан отправился в лес, прихватив копье – может встретится хотя бы заяц или толстый древесный сурок?

Чикко развел костер, и занялся лечением захромавшего скакуна, стараясь не думать о еде.

Марисса же не особенно стесняясь, сбросила одежду за камнями, и нырнула в воду, заявив, что уже скоро покроется коростой.

Робкие возражения были проигнорированы – она де с тринадцати лет обливается холодной водой, и ничего с ней не будет.

Фомору с берега было видно смутно белеющее сквозь водяную гладь тело девушки, и он нет-нет, да и поглядывал в ту сторону.

Внезапно послышались крики и проклятия. Из-за кустов появился вооруженный палашом тип, который волок за шиворот оборванного крестьянина.

Тот отбивался изо всех сил. На поясе у него висел глухарь, видать, пойманный в силки.

С рыданиями и криками несчастный умолял не отбирать у него добычу, потому что дома умирают с голоду жена и пятеро детей.

Поглощенный этим занятием, он не заметили путников.

Чикко, оставив в покое коня, принялся плести в уме заклятье, кое должно будет отвести взгляд свалившемся на их голову разбойнику, умоляя всех богов и духов, чтобы Марисса не вздумала вмешаться.

Но тут все закончилось. Зажав голову крестьянина под мышку, здоровяк резко повел плечом. Послышался сдавленный крик, потом что-то хрустнуло, и несчастный, упал со свернутой шеей к ногам убийцы.

Тот нагнувшись, принялся снимать с пояса убитого глухаря, из-за которого лишил жизни человека.

–Не люблю, когда вопят не по делу, – бросил он в пространство.

–А я, – послышался вдруг звонкий голос, - не люблю, когда убивают безвинных!

Чикко обернулся. Обернулся и ухмыляющийся головорез, и улыбка тут же сползла с его лица.

А потом стрела вонзилась ему в горло.

Обнаженная Марисса равнодушно опустила лук.