Торнан. Книга I. Повеление богини

На нем была его шаманская кухлянка, которую, как он помнил сам, он швырнул в костер, перед тем как подняться на борт даннского китобоя, что увез его от родных берегов. На груди висит витая раковина, в которую дудят, вызывая мелких стихийных духов, а к поясу приторочен бубен из рыбьей кожи –тоже брошенный им в огонь.

Но прежде всего —где он?

Он еще раз осмотрелся.

Вокруг были невысокие торосы, искрящиеся под солнцем полярного дня.

Лед под ногами мутно зеленый, толстый, значит –старый; пусть он и не слишком сильно понимает в оттенках льда.

Чувство опасности не отпускало. И теперь он смутно чуял, что ему грозит нечто живое.

Кто? Может быть прячущийся за торосами белый медведь-ушхой, что любит лакомиться человеческим мозгом?

Или подо льдом ходит, готовясь сокрушить его и утащить шамана в ледяную бездну, черный гронг – большая касатка, с теплой кровью, но дышащая жабрами?

Или из незамеченной им полыньи выскочит тум-сак — громадный хищный тюлень, не делающий разницу между нерпой и человеком?

Или невесть как забредший сюда могучий белый волк из Драконьих земель, распластавшись на слежавшемся снегу, крадется к нему, готовясь прыгнуть на спину, и ударить клыками, разрывая яремную вену?

Угроза тем временем приближалась, и приближалась с севера.

Чикко невольно вздрогнул. Неужели это те самые «Ледяные люди» из легенд, косматые поросшие волосом полуразумные карлики, что кочуют по льдам, и тоже не делают разницы между двуногой и прочей добычей?

Они будут поопаснее и тюленя и волка и даже медведя –потому как при случае слопают и того и другого и третьего.

Внезапно его уха коснулся мерный перестук, как будто сюда бежала маленькая лошадка или ослик.

А потом на самом краешке белого пространства заметил Чикко какое-то движение: кто-то двигался к нему, и вихрилась следом снежная пыль, сверкая в лучах полярного дня.

Фомор, до боли в глазах вглядывавшийся в очертания неведомого создания, оторопел и почувствовал, как ноги вросли в снег и отказались повиноваться.

По белой пустыне, тяжело топоча и поднимая льдистую крупу, бежал огромный носорог.

Чикко отрешенно понял, что это смерть. Ибо за ним пришел сам Кноф-Гех.