Торнан. Книга I. Повеление богини

Но и он погиб, хотя его царь тоже называл себя господином пустыни. В пустыне много затерянных городов. Некоторые еще тянут свои разрушенные башни к звездам, другие занесены песком. Люди глупы – они строят свои города на песке, не понимая, что пустыня всегда возьмет свое обратно.

—Наш путь как раз идет мимо него, хотя и чуть в стороне. Мы укажем вам дорогу, хотя я сам лично бы не стал его посещать.

Тридцать тысяч человек там погибло в один миг, и еще тысячи были поглощены землей.

Ну, это ваши дела и дела богини, которую и мы чтим.

А пока – отдохните в наших шатрах…

—Торнан, друг мой, — сказал внезапно Чикко, когда они вышли наружу, под раскаленное солнце. А давай… Давай убежим.

—Да ты чего? – уставился на него капитан. Ты рехнулся??

—Давай убежим, а?! –почти умоляюще произнес Чикко. Шэтт с ними –с этими каймами! На них ни голову себе обратно не пришьешь, ни душу у темных владык не выкупишь! А эта сумасшедшая пусть сама ищет свои жезлы хоть до старости!

—Торнан, — голос Чикко был полон неподдельного отчаяния.

Я может и дикарь, высших тайн не понимаю, но мы, фоморы, пережили столько племен и народов, что и не упомнить. Мы ведь только потому живы, что чуем –куда можно лезть, а куда нельзя…

Когда-то мои предки половиной мира владели, но вот забыли –что можно и что нельзя…И вот что от нас осталось! Это теперь в крови у нас –понимаешь??

Поверь –я чую: не будет добра от этой палки не нам, ни миру. Не будет нам с ней удачи.

—Торн, — ну неужто один вояка, да один чародей не смогут прожить и без этого золота поганого?

—Да что с тобой, Чикко??! – встряхнул его Торнан. Ты что-то знаешь? Или почуял?? Ну скажи!

—Не знаю… — покачал головой Чикко. Ничего я не знаю… Извини, что-то накатило… Забудь.

***

Чикко тревожно озирался… Вокруг него была пустыня. Не та, которой они шли уже много дней, не Тэр, именуемая Большой Логрской Печью, а совсем другая.

Белая снежная пустыня, освещенная серебряным солнцем дальнего севера.

Вроде стоит он, озираясь, и видит белизну до самого горизонта - и ни пятнышка на ней, ровное заснеженное поле - и только ветер свистит и колет щеки.

Чикко тревожно озирался. Ему было нехорошо –что-то происходило. Что-то угрожающее его, шамана Чикко, шкуре, которую он ценил дороже любых сокровищ всех миров — сколько бы там Неведомый и Древняя Праматерь их не создали.

Об этом настойчиво говорило все его шаманское чутье.