Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

Но растерянность быстро уступила место покровительственности, которая в общении со мной уже явно вошла у него в привычку.

— Я буду тебе должен? — с лёгким высокомерием хмыкнул он. — За то, что выставишь меня жидким переваренным рисом, не способным справиться с чужеземным дикарёнком? Даже не думай об этом!

— Чем тебя выставлю? — прыснула я от смеха. — Ну и аллегория! Одним словом это называется «слизняк». Не хочешь помощи — не надо, тогда терпи и не ной.

Вэй снова растерялся, хотел рассмеяться, но тут же передумал и кашлянул:

— Не могу понять: ты меня сейчас оскорбила?

— И особой собразительностью не отличается, — вздохнула я.

К Вэю уже вернулась снисходительность. Сложив на груди руки, он покачал головой.

— Тебе придётся о-очень усердно тренироваться, чтобы суметь себя защитить. С твоим языком от желающих его укоротить не будет отбоя! — и, прежде, чем я успела ответить, опустился на землю, скрестил ноги и соединил вместе ладони.

— Просишь прощения у воздуха за то, что мы им дышим? — недоумённо огляделась я.

— Ш-ш, помолчи. Мастер Фа Хи прав, ты это совсем не умеешь.

— Умею, когда сказать нечего. Просто такое бывает редко.

Но Вэй уже закрыл глаза и застыл, будто стал камнем. А я обратила внимание, что средний палец на левой руке у него слегка искривлён, будто был сломан и потом сросся неправильно. Бедняга... Вздохнув, переступила с ноги на ногу. Вэй продолжал изображать из себя каменного Будду... или Шиву — никогда не разбиралась в восточных божествах.

— Даже не думай.

Подскочив, я уставилась на «окаменевшего» Вэя, только что снова прикрывшего глаз. Он подглядывал и видел, как я дёрнулась по направлению к монастырю!

— Может, всё-таки объяснишь... — начала я и растерянно замолчала.

Трава вокруг моего новоявленного «брата» зашевелилась, и из неё начали выползать похожие на мышей существа с зелёной шёрсткой и длинными ушами, как у кроликов. Выстроившись гуськом, они мелкими шажками подбирались к вываленной мной кучке риса, подхватывали несколько рисинок и исчезали в кустах.

— Это... что это было?

— Одна духовная практика — воздействие собственным разумом на более примитивный, — поднявшись, Вэй насмешливо сощурил глаза. — Может, попробовать на тебе?

Я тут же запустила в него пустой миской, которую он, конечно, поймал.